Александр и Наденька подошли к реке и оперлись на решетку. Наденька долго, в раздумье, смотрела на Неву, на даль, Александр на Наденьку. Души их были переполнены счастьем, сердца сладко и вместе как-то болезненно ныли, но язык безмолвствовал.
Он думал, что эта скука пройдет, что он приживется в деревне, привыкнет, — нет: чем дольше он жил там, тем сердце пуще ныло и опять просилось в омут, теперь уже знакомый ему.
Катерина. Не говори ты мне об ней, не тирань ты моего сердца! Ах, беда моя, беда! (Плачет.) Куда мне, бед — ной, деться? За кого мне ухватиться? Батюшки мои, погибаю я!
Он чувствовал, что душа его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря веселья и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об угнетенном народе.
После того что произошло вечером, он долго ворочался, не мог заснуть, у него начала ныть спина в том месте, где её пересекал тот злополучный шрам и позвоночник был раздроблен.
Ной (ивр. נֹחַ, Но́ах — в Библии (Быт. 5:29) истолковано как «успокаивающий, умиротворяющий»; др.-греч. Νῶε, араб. نوح, Нух) — последний (десятый) из допотопных ветхозаветных патриархов, происходящих по прямой линии от Адама. Сын Ламеха (Лемеха), внук Мафусаила, отец Сима (Шема), Хама и Иафета (Яфета) (Быт. 5:28–32; 1Пар. 1:4). (Википедия)
И страшно много лжи в наших разговорах! Чтобы скрывать друг от друга духовную нищету, мы одеваемся в красивые фразы, в дешевые лохмотья книжной мудрости… Говорим о трагизме жизни, не зная ее, любим ныть, жаловаться, стонать…
Ныть и плакать не стоит — ни к чему не поведет. Живи и ожидай, когда тебя изломает, а если изломало — жди смерти! Только и есть на земле всех умных слов.
Ной (ивр. נֹחַ, Но́ах — в Библии (Быт. 5:29) истолковано как «успокаивающий, умиротворяющий»; др.-греч. Νῶε, араб. نوح, Нух) — последний (десятый) из допотопных ветхозаветных патриархов, происходящих по прямой линии от Адама. Сын Ламеха (Лемеха), внук Мафусаила, отец Сима (Шема), Хама и Иафета (Яфета) (Быт. 5:28–32; 1Пар. 1:4).
После того что произошло вечером, он долго ворочался, не мог заснуть, у него начала ныть спина в том месте, где её пересекал тот злополучный шрам и позвоночник был раздроблен.
Голова моя раскалывалась, всё тело ныло, и, как я узнал потом, лицо моё украшал пухлый кроваво-красный рубец.
После утренней тренировки ноги ныли, но ступени он преодолел довольно быстро.