Неточные совпадения
— Страстно! Страсти мешают жить.
Труд — вот
одно лекарство от пустоты: дело, — сказал Аянов внушительно.
Он ни офицер, ни чиновник, не пробивает себе никакого пути
трудом, связями, будто нарочно, наперекор всем,
один остается недорослем в Петербурге. В квартале прописан он отставным коллежским секретарем.
Видно было, что еще минута,
одно слово — и из-за этой смущенной улыбки польется болтовня, смех. Она и так с
трудом сдерживала себя — и от этого была неловка.
— Полноте: ни в вас, ни в кого! — сказал он, — мое время уж прошло: вон седина пробивается! И что вам за любовь — у вас муж, у меня свое дело… Мне теперь предстоит
одно: искусство и
труд. Жизнь моя должна служить и тому и другому…
Он едва договорил и с
трудом вздохнул, скрадывая тяжесть этого вздоха от Веры. Голос у него дрожал против воли. Видно было, что эта «тайна», тяжесть которой он хотел облегчить для Веры, давила теперь не
одну ее, но и его самого. Он страдал — и хотел во что бы то ни стало скрыть это от нее…
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом //
Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный
труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам
один? // Кто все дела, все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, //
Трудов напрасно не губя, // Любите самого себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный: ничего // Любезней, верно, нет его.
Там-то вы наработаетесь, бурлаки! и дружно, как прежде гуляли и бесились, приметесь за
труд и пот, таща лямку под
одну бесконечную, как Русь, песню.
Мужчины здесь, как и везде, были двух родов:
одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что с
трудом можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же говорили по-французски и смешили дам так же, как и в Петербурге.
— Вон сколько земли оставил впусте! — говорил, начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре года без
труда. Безделица! Да ведь этим
одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже жизнью его. — И, сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…