Неточные совпадения
В саду Татьяна Марковна отрекомендовала ему каждое дерево и куст, провела по аллеям, заглянула
с ним в рощу
с горы, и наконец они вышли в село. Было
тепло, и озимая рожь плавно волновалась от тихого полуденного ветерка.
«Да, из них выйдет роман, — думал он, — роман, пожалуй, верный, но вялый, мелкий, — у одной
с аристократическими, у другой
с мещанскими подробностями. Там широкая картина холодной дремоты в мраморных саркофагах,
с золотыми, шитыми на бархате, гербами на гробах; здесь — картина
теплого летнего сна, на зелени, среди цветов, под чистым небом, но все сна, непробудного сна!»
«Что это за нежное, неуловимое создание! — думал Райский, — какая противоположность
с сестрой: та луч,
тепло и свет; эта вся — мерцание и тайна, как ночь — полная мглы и искр, прелести и чудес!..»
Он
с любовью артиста отдавался новому и неожиданному впечатлению. И Софья, и Марфенька, будто по волшебству, удалились на далекий план, и скуки как не бывало: опять повеяло на него
теплом, опять природа стала нарядна, все ожило.
Домовитость Татьяны Марковны и порханье Марфеньки, ее пение, живая болтовня
с веселым, бодрым, скачущим Викентьевым, иногда приезд гостей, появление карикатурной Полины Карповны, бурливого Опенкина, визиты хорошо одетых и причесанных барынь, молодых щеголей — он не замечал ничего. Ни весело, ни скучно, ни
тепло, ни холодно ему было от всех этих лиц и явлений.
Даже красота ее, кажется, потеряла свою силу над ним: его влекла к ней какая-то другая сила. Он чувствовал, что связан
с ней не
теплыми и многообещающими надеждами, не трепетом нерв, а какою-то враждебною, разжигающею мозг болью, какими-то посторонними, даже противоречащими любви связями.
В обхождении его
с Верой Райский заметил уже постоянное монотонное обожание, высказывавшееся во взглядах, словах, даже до робости, а
с ее стороны — монотонное доверие, открытое,
теплое обращение.
Всего лучше при этом брать
с собой косыночку
теплую…
Он
с нетерпением ожидал Веры. Наконец она пришла. Девушка принесла за ней
теплое пальто, шляпку и ботинки на толстой подошве. Она, поздоровавшись
с бабушкой, попросила кофе,
с аппетитом съела несколько сухарей и напомнила Райскому просьбу свою побывать
с ней в городе, в лавках, и потом погулять вместе в поле и в роще.
Он, в умилении от этой ласки, от этого неожиданного,
теплого ты, взглянул на нее
с той же исступленной благодарностью,
с какою она взглянула вчера на него, когда он, забывая себя, помогал ей сойти
с обрыва.
А она вдруг явилась неожиданно среди гостей, после обеда, в светлом праздничном платье, но
с подвязанным горлом и в
теплой мантилье.
Вера была бледна, лицо у ней как камень; ничего не прочтешь на нем. Жизнь точно замерзла, хотя она и говорит
с Марьей Егоровной обо всем, и
с Марфенькой и
с Викентьевым. Она заботливо спросила у сестры, запаслась ли она
теплой обувью, советовала надеть плотное шерстяное платье, предложила свой плед и просила, при переправе чрез Волгу, сидеть в карете, чтоб не продуло.
Викентьеву это молчание, сдержанность, печальный тон были не по натуре. Он стал подговаривать мать попросить у Татьяны Марковны позволения увезти невесту и уехать опять в Колчино до свадьбы, до конца октября. К удовольствию его, согласие последовало легко и скоро, и молодая чета, как пара ласточек,
с веселым криком улетела от осени к
теплу, свету, смеху, в свое будущее гнездо.
Вера
с радостью слушала Райского; у ней появился даже румянец. Самая торопливость его передать ей счастливое впечатление, какое сделал на него «медведь» и его берлога,
теплый колорит, в который Райский окрасил фигуру Тушина, осмыслив его своим метким анализом, яркая картина быта, хозяйства, нравов лесного угла, всей местности — все это почти увлекло и Веру.
Он не договорил и задумался. А он ждал ответа на свое письмо к жене. Ульяна Андреевна недавно написала к хозяйке квартиры, чтобы ей прислали…
теплый салоп, оставшийся дома, и дала свой адрес, а о муже не упомянула. Козлов сам отправил салоп и написал ей горячее письмо —
с призывом, говорил о своей дружбе, даже о любви…
Это было существо доброе, умное, молчаливое,
с теплым сердцем; но, бог знает отчего, от долгого ли житья в деревне, от других ли каких причин, у ней на дне души (если только есть дно у души) таилась рана, или, лучше сказать, сочилась ранка, которую ничем не можно было излечить, да и назвать ее ни она не умела, ни я не мог.
Неточные совпадения
Промозглый сырой чулан
с запахом сапогов и онуч гарнизонных солдат, некрашеный стол, два скверных стула,
с железною решеткой окно, дряхлая печь, сквозь щели которой шел дым и не давало
тепла, — вот обиталище, где помещен был наш <герой>, уже было начинавший вкушать сладость жизни и привлекать внимание соотечественников в тонком новом фраке наваринского пламени и дыма.
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков, вместе
с бумагами, получил даже и все
теплое, что нужно было для покрытия бренного его тела.
Верста
с цифрой летит тебе в очи; занимается утро; на побелевшем холодном небосклоне золотая бледная полоса; свежее и жестче становится ветер: покрепче в
теплую шинель!.. какой славный холод! какой чудный, вновь обнимающий тебя сон!
Не успел он выйти на улицу, размышляя об всем этом и в то же время таща на плечах медведя, крытого коричневым сукном, как на самом повороте в переулок столкнулся тоже
с господином в медведях, крытых коричневым сукном, и в
теплом картузе
с ушами.
Она в кумачах, в кичке [Кичка — старинный праздничный головной убор замужней женщины.]
с бисером, на ногах коты, [Коты —
теплая женская обувь.] щелкает орешки и посмеивается.