Неточные совпадения
—
С ним! — сказала она, глядя
с кроткой
лаской тоже на портрет.
Эта любовь на смертном одре жгла его, как раскаленное железо; каждую
ласку принимал он
с рыданием, как сорванный
с могилы цветок.
С той минуты, как она полюбила, в глазах и улыбке ее засветился тихий рай: он светился два года и светился еще теперь из ее умирающих глаз. Похолодевшие губы шептали свое неизменное «люблю», рука повторяла привычную
ласку.
Сначала бабушка писывала к нему часто, присылала счеты: он на письма отвечал коротко,
с любовью и
лаской к горячо любимой старушке, долго заменявшей ему мать, а счеты рвал и бросал под стол.
— Бабушка! —
с радостью воскликнул Райский. — Боже мой! она зовет меня: еду, еду! Ведь там тишина, здоровый воздух, здоровая пища,
ласки доброй, нежной, умной женщины; и еще две сестры, два новых, неизвестных мне и в то же время близких лица… «барышни в провинции! Немного страшно: может быть, уроды!» — успел он подумать, поморщась… — Однако еду: это судьба посылает меня… А если там скука?
Марфенька, обыкновенно все рассказывавшая бабушке, колебалась, рассказать ли ей или нет о том, что брат навсегда отказался от ее
ласк, и кончила тем, что ушла спать, не рассказавши. Собиралась не раз, да не знала,
с чего начать. Не сказала также ничего и о припадке «братца», легла пораньше, но не могла заснуть скоро: щеки и уши все горели.
Он проворно раскопал свои папки, бумаги, вынес в залу, разложил на столе и
с нетерпением ждал, когда Вера отделается от объятий,
ласк и расспросов бабушки и Марфеньки и прибежит к нему продолжать начатый разговор, которому он не хотел предвидеть конца. И сам удивлялся своей прыти, стыдился этой торопливости, как будто в самом деле «хотел заслужить внимание, доверие и дружбу…».
А ничего этого не было. Вера явилась тут еще в новом свете. В каждом ее взгляде и слове, обращенном к Тушину, Райский заметил прежде всего простоту, доверие,
ласку, теплоту, какой он не заметил у ней в обращении ни
с кем, даже
с бабушкой и Марфенькой.
Он, в умилении от этой
ласки, от этого неожиданного, теплого ты, взглянул на нее
с той же исступленной благодарностью,
с какою она взглянула вчера на него, когда он, забывая себя, помогал ей сойти
с обрыва.
Она только удвоила
ласки, но не умышленно, не притворно —
с целью только скрыть свой суд или свои чувства. Она в самом деле была нежнее, будто Вера стала милее и ближе ей после своей откровенности, даже и самого проступка.
Например, если б бабушка на полгода или на год отослала ее
с глаз долой, в свою дальнюю деревню, а сама справилась бы как-нибудь
с своими обманутыми и поруганными чувствами доверия, любви и потом простила, призвала бы ее, но долго еще не принимала бы ее в свою любовь, не дарила бы
лаской и нежностью, пока Вера несколькими годами, работой всех сил ума и сердца, не воротила бы себе права на любовь этой матери — тогда только успокоилась бы она, тогда настало бы искупление или, по крайней мере, забвение, если правда, что «время все стирает
с жизни», как утверждает Райский.
Нина Александровна, видя искренние слезы его, проговорила ему наконец безо всякого упрека и чуть ли даже не
с лаской: «Ну, бог с вами, ну, не плачьте, ну, бог вас простит!» Лебедев был до того поражен этими словами и тоном их, что во весь этот вечер не хотел уже и отходить от Нины Александровны (и во все следующие дни, до самой смерти генерала, он почти с утра до ночи проводил время в их доме).
Неточные совпадения
Сам Государев посланный // К народу речь держал, // То руганью попробует // И плечи
с эполетами // Подымет высоко, // То
ласкою попробует // И грудь
с крестами царскими // Во все четыре стороны // Повертывать начнет.
Но радость их вахлацкая // Была непродолжительна. // Со смертию Последыша // Пропала
ласка барская: // Опохмелиться не дали // Гвардейцы вахлакам! // А за луга поемные // Наследники
с крестьянами // Тягаются доднесь. // Влас за крестьян ходатаем, // Живет в Москве… был в Питере… // А толку что-то нет!
Краса и гордость русская, // Белели церкви Божии // По горкам, по холмам, // И
с ними в славе спорили // Дворянские дома. // Дома
с оранжереями, //
С китайскими беседками // И
с английскими парками; // На каждом флаг играл, // Играл-манил приветливо, // Гостеприимство русское // И
ласку обещал. // Французу не привидится // Во сне, какие праздники, // Не день, не два — по месяцу // Мы задавали тут. // Свои индейки жирные, // Свои наливки сочные, // Свои актеры, музыка, // Прислуги — целый полк!
— Что ж это такое? фыркнул — и затылок показал! нешто мы затылков не видали! а ты по душе
с нами поговори! ты лаской-то, лаской-то пронимай! ты пригрозить-то пригрози, да потом и помилуй!
Отписав таким образом, бригадир сел у окошечка и стал поджидать, не послышится ли откуда:"ту-ру! ту-ру!"Но в то же время
с гражданами был приветлив и обходителен, так что даже едва совсем не обворожил их своими
ласками.