Неточные совпадения
— У вас, бабушка, о
судьбе такое же понятие, как у древнего грека о фатуме: как о
личности какой-нибудь, как будто воплощенная
судьба тут стоит да слушает…
Это ум — не одной головы, но и сердца, и воли. Такие люди не видны в толпе, они редко бывают на первом плане. Острые и тонкие умы, с бойким словом, часто затмевают блеском такие
личности, но эти
личности большею частию бывают невидимыми вождями или регуляторами деятельности и вообще жизни целого круга, в который поставит их
судьба.
«Это не бабушка!» — с замиранием сердца, глядя на нее, думал он. Она казалась ему одною из тех женских
личностей, которые внезапно из круга семьи выходили героинями в великие минуты, когда падали вокруг тяжкие удары
судьбы и когда нужны были людям не грубые силы мышц, не гордость крепких умов, а силы души — нести великую скорбь, страдать, терпеть и не падать!
Достоинство человека — в его жизни, а не в смерти, в соединении духа с плотью, а не в отделении духа от плоти, в соединении индивидуальной
судьбы личности с исторической судьбой мира, а не в отделении личной судьбы от мировой.
Неточные совпадения
— Теперь дело ставится так: истинная и вечная мудрость дана проклятыми вопросами Ивана Карамазова. Иванов-Разумник утверждает, что решение этих вопросов не может быть сведено к нормам логическим или этическим и, значит, к счастью, невозможно. Заметь: к счастью! «Проблемы идеализма» — читал? Там Булгаков спрашивает: чем отличается человечество от человека? И отвечает: если жизнь
личности — бессмысленна, то так же бессмысленны и
судьбы человечества, — здорово?
На этом пути отрицается огромное значение духовного подбора
личностей, личных качеств и призваний, личной годности, не возлагается на
личность вся огромная ответственность за
судьбу общественности.
Этот дух, совсем не противоположный правде демократических программ, прежде всего требует личного и общественного перевоспитания, внутренней работы воли и сознания, он ставит
судьбу общественности в зависимость от внутренней жизни человеческой
личности, нации, человечества, космоса.
Каждый в отдельности есть полу-человек, однако является самостоятельной
личностью, ипостасью, имеет свою духовную
судьбу.
Минутами разговор обрывается; по его лицу, как тучи по морю, пробегают какие-то мысли — ужас ли то перед
судьбами, лежащими на его плечах, перед тем народным помазанием, от которого он уже не может отказаться? Сомнение ли после того, как он видел столько измен, столько падений, столько слабых людей? Искушение ли величия? Последнего не думаю, — его
личность давно исчезла в его деле…