— За первые полгода, — сказал Мурин и поклонился Марте в пояс, — уж не обидьте, возьмите, и уж будьте вы моему Ванюшке за-место
старшей сестрицы.
— Все, все хотят они спустить, — она кивнула головой туда, где стоял большой дом. — Сначала это имение, а потом и то, дальнее.
Старшая сестрица отберет все у братца своего, дочь доведет до распутства и вы гонит… иди на все четыре стороны. Вы — благородный человек, меня не выдадите. Есть во мне такое чувство, что вы, Василий Иваныч, сюда не зря угодили. Это перст Божий! А коли нет, так все пропадом пропадет, и Саня моя сгинет.
Чтобы не так было грустно матери моей возвращаться домой, по настоянию отца взяли с собой мою любимую
старшую сестрицу; брата и меньшую сестру оставили в Аксакове с тетушкой Евгенией Степановной.
— Ой, сердца-то y них мхом поросли, барышня, милая, особенно y Полины Александровны! — горячо зашептала Нюша, — такая уж нравная y нас вторая барышня, совсем вся в
старшую сестрицу. Генеральша-то y нас добрая, да без харахтеру, генерал ни во что не касается, a уж молодые-то господа, барышня да барчук молодой! О, Господи! Не раз из-за них плакать пришлось!
Неточные совпадения
— О, как же, умеем! Давно уже; я как уж большая, то молюсь сама про себя, а Коля с Лидочкой вместе с мамашей вслух; сперва «Богородицу» прочитают, а потом еще одну молитву: «Боже, спаси и благослови
сестрицу Соню», а потом еще: «Боже, прости и благослови нашего другого папашу», потому что наш
старший папаша уже умер, а этот ведь нам другой, а мы и об том тоже молимся.
Час обеда приближался, // Топот по двору раздался: // Входят семь богатырей, // Семь румяных усачей. //
Старший молвил: «Что за диво! // Все так чисто и красиво. // Кто-то терем прибирал // Да хозяев поджидал. // Кто же? Выдь и покажися, // С нами честно подружися; // Коль ты старый человек, // Дядей будешь нам навек. // Коли парень ты румяный, // Братец будешь нам названый. // Коль старушка, будь нам мать, // Так и станем величать. // Коли красная девица, // Будь нам милая
сестрица».
Братья милую девицу // Полюбили. К ней в светлицу // Раз, лишь только рассвело, // Всех их семеро вошло. //
Старший молвил ей: «Девица, // Знаешь: всем ты нам
сестрица, // Всех нас семеро, тебя // Все мы любим, за себя // Взять тебя мы все бы ради, // Да нельзя, так Бога ради // Помири нас как-нибудь: // Одному женою будь, // Прочим ласковой сестрою. // Что ж качаешь головою? // Аль отказываешь нам? // Аль товар не по купцам?»
Только что заневестилась
старшая, молодежь стала на нее заглядываться, стала она заглядываться и на младшую, а старые люди, любуясь на сестриц-красавиц, Зиновью Алексеичу говаривали: «Красен, братец, дочками — умей зятьев подобрать, а выбрать будет из кого, свахи все пороги у тебя обобьют».
А ехавши домой, всю дорогу про ласковых, пригожих
сестриц продумал; особенно
старшая вспоминалась ему. Вплоть до зари больше половины ночи продумал про нее Никитушка; встал поутру — а на уме опять та же
сестрица.