Неточные совпадения
Обе смотрели друг на друга серьезно, говорили мало, больше о мелочах, ежедневных
предметах, но в обменивающихся взглядах высказывался целый немой
разговор.
Из глаз его выглядывало уныние, в ее
разговорах сквозило смущение за Веру и участие к нему самому. Они говорили, даже о простых
предметах, как-то натянуто, но к обеду взаимная симпатия превозмогла, они оправились и глядели прямо друг другу в глаза, доверяя взаимным чувствам и характерам. Они даже будто сблизились между собой, и в минуты молчания высказывали один другому глазами то, что могли бы сказать о происшедшем словами, если б это было нужно.
Наступило минутное молчание, после которого графиня Лидия Ивановна, как бы приступая к главному
предмету разговора, с тонкой улыбкой сказала Облонскому.
Почему он вдруг так растревожился, почему пришел в такой умиленный восторг, совершенно ни с того, ни с сего и, казалось, нисколько не в меру с
предметом разговора, — это трудно было бы решить.
Неточные совпадения
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к
предмету прекращенного
разговора. Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в
разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
— Позвольте мне, досточтимый мною, обратить вас вновь к
предмету прекращенного
разговора. Если бы, положим, я приобрел то самое имение, о котором вы изволили упомянуть, то во сколько времени и как скоро можно разбогатеть в такой степени…
Все-таки зять был человек посторонний, а
предмет требовал уединенного и дружеского
разговора.
Он уж был не рад, что вызвал Захара на этот
разговор. Он все забывал, что чуть тронешь этот деликатный
предмет, так и не оберешься хлопот.
За чаем продолжался тот же приятный, полный содержания
разговор. Не только не было ни одной минуты, чтобы надо было отыскивать
предмет для
разговора, но, напротив, чувствовалось, что не успеваешь сказать того, что хочешь, и охотно удерживаешься, слушая, что говорит другой. И всё, что ни говорили, не только она сама, но Воркуев, Степан Аркадьич, — всё получало, как казалось Левину, благодаря ее вниманию и замечаниям, особенное значение.