Марфенька надулась, а Викентьев
постоял минуты две в недоумении, почесывая то затылок, то брови, потом вместо того, чтоб погладить волосы, как делают другие, поерошил их, расстегнул и застегнул пуговицу у жилета, вскинул легонько фуражку вверх и, поймав ее, выпрыгнул из комнаты, сказавши: «Я за нотами и за книгой — сейчас прибегу…» — и исчез.
Неточные совпадения
Уныние поглотило его: у него на сердце
стояли слезы. Он в эту
минуту непритворно готов был бросить все, уйти в пустыню, надеть изношенное платье, есть одно блюдо, как Кирилов, завеситься от жизни, как Софья, и мазать, мазать до упаду, переделать Софью в блудницу.
— Вон у вас пуговицы нет.
Постойте, не уходите, подождите меня здесь! — заметила она, проворно побежала домой и через две
минуты воротилась с ниткой, иглой, с наперстком и пуговицей.
Через две
минуты она кончила, потом крепко прижалась щекой к его груди, около самого сердца, и откусила нитку. Леонтий онемел на месте и
стоял растерянный, глядя на нее изумленными глазами.
В это время отворилась тихонько дверь, и на пороге показалась Вера. Она
постояла несколько
минут, прежде нежели они ее заметили. Наконец Крицкая первая увидела ее.
Он не сидел, не
стоял на месте, то совался к бабушке, то бежал к Марфеньке и силился переговорить обеих. Почти в одну и ту же
минуту лицо его принимало серьезное выражение, и вдруг разливался по нем смех и показывались крупные белые зубы, на которых, от торопливости его говора или от смеха, иногда вскакивал и пропадал пузырь.
Она как будто испугалась, подняла голову и на
минуту оцепенела, все слушая. Глаза у ней смотрели широко и неподвижно. В них еще
стояли слезы. Потом отняла с силой у него руку и рванулась к обрыву.
Она, наклонив голову,
стояла у подъема на обрыв, как убитая. Она припоминала всю жизнь и не нашла ни одной такой горькой
минуты в ней. У ней глаза были полны слез.
Он
минут пять
постоял на месте, потом вдруг захохотал — и опять скорыми шагами заходил по комнате.
Опять тот же прыжок и ворчанье сильнее. Захар вошел, а Обломов опять погрузился в задумчивость. Захар
стоял минуты две, неблагосклонно, немного стороной посматривая на барина, и, наконец, пошел к дверям.
Так, с поднятыми руками, она и проплыла в кухню. Самгин, испуганный ее шипением, оскорбленный тем, что она заговорила с ним на ты,
постоял минуту и пошел за нею в кухню. Она, особенно огромная в сумраке рассвета, сидела среди кухни на стуле, упираясь в колени, и по бурому, тугому лицу ее текли маленькие слезы.
Неточные совпадения
Она ушла.
Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В
минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы путем одним // Бродили по свету. Поздравим // Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!
Уже несколько
минут стоял Плюшкин, не говоря ни слова, а Чичиков все еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того, что было в его комнате.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую
минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так
постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Не мешает сделать еще замечание, что Манилова… но, признаюсь, о дамах я очень боюсь говорить, да притом мне пора возвратиться к нашим героям, которые
стояли уже несколько
минут перед дверями гостиной, взаимно упрашивая друг друга пройти вперед.
В эту
минуту он поднял глаза — я
стоял в дверях против него; он ужасно покраснел. Я подошел к нему и сказал медленно и внятно: