В комнату вошел, или, вернее, вскочил — среднего роста, свежий, цветущий, красиво и крепко сложенный молодой человек, лет двадцати трех, с темно-русыми, почти каштановыми волосами, с румяными щеками и с серо-голубыми вострыми глазами, с улыбкой, показывавшей ряд белых крепких зубов. В руках у него был пучок васильков и еще что-то бережно завернутое в носовой платок. Он все это вместе со шляпой
положил на стул.
Неточные совпадения
Она сидела, откинувшись
на стул спиной,
положив один локоть
на окно, и смотрела
на Райского не прямо, а как будто случайно, когда доходила очередь взглянуть, между прочим, и
на него.
А она, отворотясь от этого сухого взгляда, обойдет сзади
стула и вдруг нагнется к нему и близко взглянет ему в лицо,
положит на плечо руки или нежно щипнет его за ухо — и вдруг остановится
на месте, оцепенеет, смотрит в сторону глубоко-задумчиво, или в землю, точно перемогает себя, или — может быть — вспоминает лучшие дни, Райского-юношу, потом вздохнет, очнется — и опять к нему…
— Да, слаб, это правда, — наклонясь через спинку
стула к Райскому и обняв его за шею, шептал Леонтий. Он
положил ему щеку
на голову, и Райский вдруг почувствовал у себя
на лбу и
на щеках горячие слезы. Леонтий плакал.
Показался свет и рука, загородившая огонь. Вера перестала смотреть,
положила голову
на подушку и притворилась спящею. Она видела, что это была Татьяна Марковна, входившая осторожно с ручной лампой. Она спустила с плеч
на стул салоп и шла тихо к постели, в белом капоте, без чепца, как привидение.
— Как немец-с, — отвечал ей Ропшин, пожирая ее глазами и, осторожно
положив на стул ключ от своей комнаты, подошел к столу и завернул кран лампы.
В самом разгаре разговора между им, Эмилией и мадам Фритча дверь из передней комнаты чуть-чуть растворилась, и мужская рука в темном обшлаге с тремя крошечными серебряными пуговками тихонько высунулась и тихоныко
положила на стул возле двери довольно большой узел.
Неточные совпадения
Несколько женщин, похожих
на привидения, стояли
на коленях, опершись и совершенно
положив изнеможенные головы
на спинки стоявших перед ними
стульев и темных деревянных лавок; несколько мужчин, прислонясь у колонн и пилястр,
на которых возлегали боковые своды, печально стояли тоже
на коленях.
Захар только отвернется куда-нибудь, Анисья смахнет пыль со столов, с диванов, откроет форточку, поправит шторы, приберет к месту кинутые посреди комнаты сапоги, повешенные
на парадных креслах панталоны, переберет все платья, даже бумаги, карандаши, ножичек, перья
на столе — все
положит в порядке; взобьет измятую постель, поправит подушки — и все в три приема; потом окинет еще беглым взглядом всю комнату, подвинет какой-нибудь
стул, задвинет полуотворенный ящик комода, стащит салфетку со стола и быстро скользнет в кухню, заслыша скрипучие сапоги Захара.
Она
положила их
на два
стула, а Обломов вскочил и предложил ей самой третий, но она не села; это было не в ее привычках: она вечно
на ногах, вечно в заботе и в движении.
Должность хорошая, старинная: сиди только важнее
на стуле,
положи ногу
на ногу, покачивай, да не отвечай сразу, когда кто придет, а сперва зарычи, а потом уж пропусти или в шею вытолкай, как понадобится; а хорошим гостям, известно: булавой наотмашь, вот так!
Доктор ушел, оставив Обломова в самом жалком положении. Он закрыл глаза,
положил обе руки
на голову, сжался
на стуле в комок и так сидел, никуда не глядя, ничего не чувствуя.