Неточные совпадения
В вашем
покое будет биться пульс,
будет жить сознание счастья; вы
будете прекраснее во сто раз,
будете нежны, грустны, перед вами откроется глубина собственного сердца, и тогда весь мир упадет перед вами на колени, как падаю я…
Вы не
будете обедать, не уснете и просидите ночь вот тут
в кресле, без сна, без
покоя.
Чтобы уже довершить над собой победу, о которой он, надо правду сказать, хлопотал из всех сил, не спрашивая себя только, что кроется под этим рвением: искреннее ли намерение оставить Веру
в покое и уехать или угодить ей, принести «жертву»,
быть «великодушным», — он обещал бабушке поехать с ней с визитами и даже согласился появиться среди ее городских гостей, которые приедут
в воскресенье «на пирог».
— Один ты заперла мне: это взаимность, — продолжал он. — Страсть разрешается путем уступок, счастья, и обращается там, смотря по обстоятельствам, во что хочешь:
в дружбу, пожалуй,
в глубокую, святую, неизменную любовь — я ей не верю, — но во что бы ни
было, во всяком случае,
в удовлетворение,
в покой… Ты отнимаешь у меня всякую надежду… на это счастье… да?
— Опомнитесь и оставьте меня! — строго сказал он, — если
в доме моего друга поселился демон, я хочу
быть ангелом-хранителем его
покоя…
Трепет и мерцание проявлялись реже, недоверчивых и недовольных взглядов незаметно, а
в лице, во всей ее фигуре
была тишина, невозмутимый
покой,
в глазах появлялся иногда луч экстаза, будто она черпнула счастья. Райский заметил это.
Она
была тоже
в каком-то ненарушимо-тихом торжественном
покое счастья или удовлетворения, молча чем-то наслаждалась,
была добра, ласкова с бабушкой и Марфенькой и только
в некоторые дни приходила
в беспокойство, уходила к себе, или
в сад, или с обрыва
в рощу, и тогда лишь нахмуривалась, когда Райский или Марфенька тревожили ее уединение
в старом доме или напрашивались ей
в товарищи
в прогулке.
Папашу оставляли
в покое, занимались музыкой, играли,
пели — даже не брали гулять, потому что (я говорю тебе это по секрету, и весь Петербург не иначе, как на ухо, повторяет этот секрет), когда карета твоей кузины являлась на островах, являлся тогда и Милари, верхом или
в коляске, и ехал подле кареты.
И он спал здоровым прозаическим сном, до того охватившим его, что когда он проснулся от трезвона
в церквах, то первые две, три минуты
был только под влиянием животного
покоя, стеной ставшего между им и вчерашним днем.
Томная печаль, глубокая усталость смотрела теперь из ее глаз. Горячие, живые тоны
в лице заменились призрачной бледностью.
В улыбке не
было гордости, нетерпеливых, едва сдерживаемых молодых сил. Кротость и грусть тихо покоились на ее лице, и вся стройная фигура ее
была полна задумчивой, нежной грации и унылого
покоя.
Достаточно ей было
побыть в покоях полчаса, как ей начинало казаться, что она тоже робка и скромна, что и от нее пахнет кипарисом; прошлое уходило куда-то в даль, теряло свою цену, и княгиня начинала думать, что, несмотря на свои 29 лет, она очень похожа на старого архимандрита и так же, как он, рождена не для богатства, не для земного величия и любви, а для жизни тихой, скрытой от мира, сумеречной, как покои…
Неточные совпадения
Он
в том
покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, //
В иные книги не глядел.
Почтенный замок
был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие
покои, //
В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи
в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему //
В том нужды
было очень мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как
есть,
в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым
покоем, так что достаточно
было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже
в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что
в этой комнате лет десять жили люди.
Покой был известного рода, ибо гостиница
была тоже известного рода, то
есть именно такая, как бывают гостиницы
в губернских городах, где за два рубля
в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью
в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устраивается сосед, молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего.
Сохранить посреди каких бы то ни
было огорчений высокий
покой,
в котором вечно должен пребывать человек, — вот что называл он умом!