Неточные совпадения
Он как будто смотрел на все это со стороны и наслаждался, видя и себя, и другого, и всю
картину перед собой.
Борис уже не смотрел
перед собой, а чутко замечал, как
картина эта повторяется у него в голове; как там расположились горы, попала ли туда вон избушка, из которой валил дым; поверял и видел, что и мели там, и паруса белеют.
Он пошел тихонько домой, стал карабкаться на обрыв, и
картина как будто зашла вперед его и легла
перед глазами.
Он закроет глаза и хочет поймать, о чем он думает, но не поймает; мысли являются и утекают, как волжские струи: только в нем точно поет ему какой-то голос, и в голове, как в каком-то зеркале, стоит та же
картина, что
перед глазами.
Перед ним носится какая-то
картина: он стыдливо и лукаво смеется, кого-то ловит руками, будто обнимает, и хохочет в диком опьянении…
Наконец вот выставка. Он из угла смотрит на свою
картину, но ее не видать,
перед ней толпа, там произносят его имя. Кто-то изменил ему, назвал его, и толпа от
картины обратилась к нему.
Перед ним, как из тумана, возникал один строгий образ чистой женской красоты, не Софьи, а какой-то будто античной, нетленной, женской фигуры. Снилась одна только творческая мечта, развивалась грандиозной
картиной, охватывала его все более и более.
Вера с радостью слушала Райского; у ней появился даже румянец. Самая торопливость его
передать ей счастливое впечатление, какое сделал на него «медведь» и его берлога, теплый колорит, в который Райский окрасил фигуру Тушина, осмыслив его своим метким анализом, яркая
картина быта, хозяйства, нравов лесного угла, всей местности — все это почти увлекло и Веру.
Алексеев стал ходить взад и вперед по комнате, потом остановился
перед картиной, которую видел тысячу раз прежде, взглянул мельком в окно, взял какую-то вещь с этажерки, повертел в руках, посмотрел со всех сторон и положил опять, а там пошел опять ходить, посвистывая, — это все, чтоб не мешать Обломову встать и умыться. Так прошло минут десять.
Вглядыванье в общий вид нового берега или всякой новой местности, освоение глаз с нею, изучение подробностей — это привилегия путешественника, награда его трудов и такое наслаждение, перед которым бледнеет наслаждение, испытываемое
перед картиной самого великого мастера.
На рождественской ученической выставке Сергей Александрович, неуклонно посещавший эти выставки, остановился
перед картиной Волгужева, написанной у него в имении, расхвалил ее и спросил о цене.
Дети стоят
перед картиной, уже виденной ими в прошлом году, внимательно осматривают ее, и зоркие, памятливые глазенки тотчас же ловят то новое, что добавлено на этот раз. Делятся открытиями, спорят, смеются, кричат, а в углу стоят те, кто сделал эту красивую вещь, и — не без удовольствия прислушиваются к похвалам юных ценителей.
Неточные совпадения
Купается, — // Обугленного города //
Картина перед ним:
Он не думал, чтобы
картина его была лучше всех Рафаелевых, но он знал, что того, что он хотел
передать и
передал в этой
картине, никто никогда не
передавал.
Тот, кому случалось, как мне, бродить по горам пустынным, и долго-долго всматриваться в их причудливые образы, и жадно глотать животворящий воздух, разлитой в их ущельях, тот, конечно, поймет мое желание
передать, рассказать, нарисовать эти волшебные
картины.
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись
перед глазами: «не лги, послушествуй старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная
картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
И ныне музу я впервые // На светский раут привожу; // На прелести ее степные // С ревнивой робостью гляжу. // Сквозь тесный ряд аристократов, // Военных франтов, дипломатов // И гордых дам она скользит; // Вот села тихо и глядит, // Любуясь шумной теснотою, // Мельканьем платьев и речей, // Явленьем медленным гостей //
Перед хозяйкой молодою, // И темной рамою мужчин // Вкруг дам, как около
картин.