Неточные совпадения
Она, кажется, только тогда и была счастлива, когда вся вымажется, растреплется
от натиранья полов, мытья
окон, посуды, дверей, когда лицо, голова сделаются неузнаваемы, а руки до того выпачканы, что если понадобится почесать нос или бровь, так она прибегает
к локтю.
Если сам он идет по двору или по саду, то пройти бы ему до конца, не взглянув вверх; а он начнет маневрировать, посмотрит в противоположную
от ее
окон сторону, оборотится
к ним будто невзначай и встретит ее взгляд, иногда с затаенной насмешкой над его маневром. Или спросит о ней Марину, где она, что делает, а если потеряет ее из вида, то бегает, отыскивая точно потерянную булавку, и, увидевши ее, начинает разыгрывать небрежного.
Обращаясь
от двора
к дому, Райский в сотый раз усмотрел там, в маленькой горенке, рядом с бабушкиным кабинетом, неизменную картину: молчаливая, вечно шепчущая про себя Василиса, со впалыми глазами, сидела у
окна, век свой на одном месте, на одном стуле, с высокой спинкой и кожаным, глубоко продавленным сиденьем, глядя на дрова да на копавшихся в куче сора кур.
Но он не смел сделать ни шагу, даже добросовестно отворачивался
от ее
окна, прятался в простенок, когда она проходила мимо его
окон; молча, с дружеской улыбкой пожал ей, одинаково, как и Марфеньке, руку, когда они обе пришли
к чаю, не пошевельнулся и не повернул головы, когда Вера взяла зонтик и скрылась тотчас после чаю в сад, и целый день не знал, где она и что делает.
— А если я не сделаю ни того, ни другого? — спросила она гордо, обернувшись
к нему
от окна.
Он говорил горячо и серьезно. Она задумалась и боролась, по-видимому, с собой, оборачиваясь
к окну и обратно
от окна к нему.
У обрыва Марк исчез в кустах, а Райский поехал
к губернатору и воротился
от него часу во втором ночи. Хотя он поздно лег, но встал рано, чтобы передать Вере о случившемся.
Окна ее были плотно закрыты занавесками.
Спустя полчаса она медленно встала, положив книгу в стол, подошла
к окну и оперлась на локти, глядя на небо, на новый, светившийся огнями через все
окна дом, прислушиваясь
к шагам ходивших по двору людей, потом выпрямилась и вздрогнула
от холода.
Он постучал в
окно его и, когда тот отворил, велел принести ключ
от калитки, выпустить его и не запирать. Но прежде забежал
к себе, взял купленный им porte-bouquet и бросился в оранжерею,
к садовнику. Долго стучался он, пока тот проснулся, и оба вошли в оранжерею.
На ответ, что «вышла», он велел Марфенькин букет поставить
к Вере на стол и отворить в ее комнате
окно, сказавши, что она поручила ему еще с вечера это сделать. Потом отослал ее, а сам занял свою позицию в беседке и ждал, замирая
от удалявшейся, как буря, страсти,
от ревности, и будто еще
от чего-то… жалости, кажется…
Она, кинув беглый взгляд на него, побледнела как смерть и, не подняв цветов, быстро подошла
к окну. Она видела уходившего Райского и оцепенела на минуту
от изумления. Он обернулся, взгляды их встретились.
Дом Скорнякова высокий, на каменной подклети, солдат стоит перед ним, задрав голову так, что шапка на землю упала. В доме мечется кто-то юркий, перебегая
от окна к окну. Из дворов на улицу спешно сыплются мужики, бабы, ребятишки послушать солдатово клятьё, а он ревёт:
Неточные совпадения
Он был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку
от поэта. //
К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
Все, что ни есть, все, что ни видит он: и лавчонка против его
окон, и голова старухи, живущей в супротивном доме, подходящей
к окну с коротенькими занавесками, — все ему гадко, однако же он не отходит
от окна.
Одевшись, подошел он
к зеркалу и чихнул опять так громко, что подошедший в это время
к окну индейский петух —
окно же было очень близко
от земли — заболтал ему что-то вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал ему дурака.
Утром, просыпаясь, сажусь у
окна и навожу лорнет на ее балкон; она давно уж одета и ждет условного знака; мы встречаемся, будто нечаянно, в саду, который
от наших домов спускается
к колодцу.
Он отворотился и пошел
от нее
к окну. Она постояла, посмотрела на него беспокойно и вышла в тревоге.