«А почему ж нет? — ревниво думал опять, — женщины любят эти рослые фигуры, эти
открытые лица, большие здоровые руки — всю эту рабочую силу мышц… Но ужели Вера!..»
Неточные совпадения
Но она в самом деле прекрасна. Нужды нет, что она уже вдова, женщина; но на
открытом, будто молочной белизны белом лбу ее и благородных, несколько крупных чертах
лица лежит девическое, почти детское неведение жизни.
Иногда он кажется так счастлив, глаза горят, и наблюдатель только что предположит в нем
открытый характер, сообщительность и даже болтливость, как через час, через два, взглянув на него, поразится бледностью его
лица, каким-то внутренним и, кажется, неисцелимым страданием, как будто он отроду не улыбнулся.
Открытое, как будто дерзкое
лицо далеко выходило вперед. Черты
лица не совсем правильные, довольно крупные,
лицо скорее худощавое, нежели полное. Улыбка, мелькавшая по временам на
лице, выражала не то досаду, не то насмешку, но не удовольствие.
Он взял фуражку и побежал по всему дому, хлопая дверями, заглядывая во все углы. Веры не было, ни в ее комнате, ни в старом доме, ни в поле не видать ее, ни в огородах. Он даже поглядел на задний двор, но там только Улита мыла какую-то кадку, да в сарае Прохор лежал на спине плашмя и спал под тулупом, с наивным
лицом и
открытым ртом.
В то время как скакавшие были призваны в беседку для получения призов и все обратились туда, старший брат Вронского, Александр, полковник с аксельбантами, невысокий ростом, такой же коренастый, как и Алексей, но более красивый и румяный, с красным носом и пьяным,
открытым лицом, подошел к нему.
Последний, живой портрет своей покойной матери, не имел с ним ни малейшего сходства, кроме разве роста и осанки. В его красивом и
открытом лице матовой белизны, с большими умными карими глазами, тонким, совершенно правильным носом никто бы не нашел ни единой родственной черты с лицом старика-отца.
Неточные совпадения
В их
лицах всегда видно что-то
открытое, прямое, удалое.
Открытый взгляд,
лицо мужественное, бакенбарды и большие усы с проседью, стрижка низкая, а на затылке даже под гребенку, шея толстая, широкая, так называемая в три этажа или в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью, движения генеральские.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с
открытою головою, немецкий сюртук московского шитья, с шляпой в руке на отлете, только чуть державший двумя пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в
лице.
— Впрочем, что до меня, — сказал он, — мне, признаюсь, более всех нравится полицеймейстер. Какой-то этакой характер прямой,
открытый; в
лице видно что-то простосердечное.
Луиза Ивановна с уторопленною любезностью пустилась приседать на все стороны и, приседая, допятилась до дверей; но в дверях наскочила задом на одного видного офицера с
открытым свежим
лицом и с превосходными густейшими белокурыми бакенами. Это был сам Никодим Фомич, квартальный надзиратель. Луиза Ивановна поспешила присесть чуть не до полу и частыми мелкими шагами, подпрыгивая, полетела из конторы.