Неточные совпадения
— Скажи Николаю Васильевичу, что мы садимся обедать, —
с холодным достоинством
обратилась старуха к человеку. — Да кушать давать! Ты что, Борис, опоздал сегодня: четверть шестого! — упрекнула она Райского. Он был двоюродным племянником старух и троюродным братом Софьи. Дом его, тоже старый и когда-то богатый, был связан родством
с домом Пахотиных. Но познакомился он
с своей родней не больше года тому назад.
— Ах, ma soeur! [сестрица (фр.).] два слова, —
обратился он к старшей сестре и, нагнувшись, тихо,
с умоляющим видом, что-то говорил ей.
— Предки наши были умные, ловкие люди, — продолжал он, — где нельзя было брать силой и волей, они создали систему, она
обратилась в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся
с трупом мужа…
— Ты ехал к себе, в бабушкино гнездо, и не постыдился есть всякую дрянь.
С утра пряники! Вот бы Марфеньку туда: и до свадьбы и до пряников охотница. Да войди сюда, не дичись! — сказала она,
обращаясь к двери. — Стыдится, что ты застал ее в утреннем неглиже. Выйди, это не чужой — брат.
— Та совсем дикарка — странная такая у меня. Бог знает в кого уродилась! — серьезно заметила Татьяна Марковна и вздохнула. — Не надоедай же пустяками брату, —
обратилась она к Марфеньке, — он устал
с дороги, а ты глупости ему показываешь. Дай лучше нам поговорить о серьезном, об имении.
— Ну, мы затеяли
с тобой опять старый, бесконечный спор, — сказал Райский, — когда ты оседлаешь своего конька, за тобой не угоняешься: оставим это пока.
Обращусь опять к своему вопросу: ужели тебе не хочется никуда отсюда, дальше этой жизни и занятий?
— Нет, вам не угодно, чтоб я его принимал, я и отказываю, — сказал Ватутин. — Он однажды пришел ко мне
с охоты ночью и попросил кушать: сутки не кушал, — сказал Тит Никоныч,
обращаясь к Райскому, — я накормил его, и мы приятно провели время…
С этим она ушла. Райский
обратился к Марфеньке, взглядом спрашивая, что это такое.
— Что это, барин! — вопила она
с плачущим, искаженным лицом, остановясь перед ним и указывая на дверь, из которой выбежала. — Что это такое, барышня! —
обратилась она, увидевши Марфеньку, — житья нет!
Посидев немного
с зажмуренными глазами, он вдруг открыл их и
обратился к Райскому.
Красавица вы, птичка садовая, бабочка цветная! —
обратился он опять к Марфеньке, — изгоните вы его
с ясных глаз долой, злодея безжалостного — ох, ох, Господи, Господи!
— Водки! — передразнил Опенкин, —
с месяц ее не видал, забыл, чем пахнет. Ей-богу, матушка! —
обратился он к бабушке, — вчера у Горошкина насильно заставляли: бросил все, без шапки ушел!
Обращаясь от двора к дому, Райский в сотый раз усмотрел там, в маленькой горенке, рядом
с бабушкиным кабинетом, неизменную картину: молчаливая, вечно шепчущая про себя Василиса, со впалыми глазами, сидела у окна, век свой на одном месте, на одном стуле,
с высокой спинкой и кожаным, глубоко продавленным сиденьем, глядя на дрова да на копавшихся в куче сора кур.
Иван Петрович
с нетерпением ждал, когда кончит Нил Андреич, и опять
обратился к Райскому, к которому, как
с ножом, приступал
с вопросами.
— Так вы
с ним по ночам шатаетесь! —
обратился он к Райскому. — А знаете ли вы, что он подозрительный человек, враг правительства, отверженец церкви и общества?
— Как угодно! —
с торопливой покорностью говорил Иван Иванович и
обращался к лошадям.
— Вы хотите, чтоб я поступил, как послушный благонравный мальчик, то есть съездил бы к тебе, маменька, и спросил твоего благословения, потом
обратился бы к вам, Татьяна Марковна, и просил бы быть истолковательницей моих чувств, потом через вас получил бы да и при свидетелях выслушал бы признание невесты,
с глупой рожей поцеловал бы у ней руку, и оба, не смея взглянуть друг на друга, играли бы комедию, любя
с позволения старших…
И как Вера, это изящное создание, взлелеянное под крылом бабушки, в уютном, как ласточкино гнездо, уголке, этот перл, по красоте, всего края, на которую робко
обращались взгляды лучших женихов, перед которой робели смелые мужчины, не смея бросить на нее нескромного взгляда, рискнуть любезностью или комплиментом, — Вера, покорившая даже самовластную бабушку, Вера, на которую ветерок не дохнул, — вдруг идет тайком на свидание
с опасным, подозрительным человеком!
Райский зашел к нему и
с удивлением услышал эту новость.
Обратился к бабушке, та сказала, что у него в деревне что-то непокойно.
А она, совершив подвиг, устояв там, где падают ничком мелкие натуры, вынесши и свое и чужое бремя
с разумом и величием, тут же, на его глазах, мало-помалу опять
обращалась в простую женщину, уходила в мелочи жизни, как будто пряча свои силы и величие опять — до случая, даже не подозревая, как она вдруг выросла, стала героиней и какой подвиг совершила.
«Опять глупость сделал!» — терзался он про себя, приняв простое, дружеское поручение,
с которым она
обратилась к нему, потому что некому было поручить, как она сказала, — за какое-то косвенное поощрение его надежд!
— Икру? Даже затрясся весь, как увидал! А это что? —
с новым удовольствием заговорил он, приподнимая крышки серебряных блюд, одну за другой. — Какая вы кокетка, Полина Карповна: даже котлетки без папильоток не можете кушать! Ах, и трюфли — роскошь юных лет! — petit-fours, bouchees de dames! Ax, что вы хотите со мной делать? —
обратился он к ней, потирая от удовольствия руки — Какие замыслы у вас?