Неточные совпадения
В
другом месте
видел Райский такую же, сидящую у окна, пожилую женщину, весь век проведшую в
своем переулке, без суматохи, без страстей и волнений, без ежедневных встреч с бесконечно разнообразной породой подобных себе, и
не ведающую скуки, которую так глубоко и тяжко ведают в больших городах, в центре дел и развлечений.
— Вот
видите: мне хочется пройти с Марфенькой практически историю литературы и искусства.
Не пугайтесь, — поспешил он прибавить, заметив, что у ней на лице показался какой-то туман, — курс весь будет состоять в чтении и разговорах… Мы будем читать все, старое и новое,
свое и чужое, — передавать
друг другу впечатления, спорить… Это займет меня, может быть, и вас. Вы любите искусство?
Он заметил только, что этот смотритель
не смотрел за
своей дочерью, потому что головка, как он
увидел потом, улыбалась и
другим прохожим.
Он ушел, а Татьяна Марковна все еще стояла в
своей позе, с глазами, сверкающими гневом, передергивая на себе, от волнения, шаль. Райский очнулся от изумления и робко подошел к ней, как будто
не узнавая ее,
видя в ней
не бабушку, а
другую, незнакомую ему до тех пор женщину.
Он сел и погрузился в
свою задачу о «долге», думал, с чего начать. Он
видел, что мягкость тут
не поможет: надо бросить «гром» на эту играющую позором женщину, назвать по имени стыд, который она так щедро льет на голову его
друга.
— Довольно, Марк, я тоже утомлена этой теорией о любви на срок! — с нетерпением перебила она. — Я очень несчастлива, у меня
не одна эта туча на душе — разлука с вами! Вот уж год я скрытничаю с бабушкой — и это убивает меня, и ее еще больше, я
вижу это. Я думала, что на днях эта пытка кончится; сегодня, завтра мы наконец выскажемся вполне, искренно объявим
друг другу свои мысли, надежды, цели… и…
—
Видите свою ошибку, Вера: «с понятиями о любви», говорите вы, а дело в том, что любовь
не понятие, а влечение, потребность, оттого она большею частию и слепа. Но я привязан к вам
не слепо. Ваша красота, и довольно редкая — в этом Райский прав — да ум, да свобода понятий — и держат меня в плену долее, нежели со всякой
другой!
Одна Вера ничего этого
не знала,
не подозревала и продолжала
видеть в Тушине прежнего
друга, оценив его еще больше с тех пор, как он явился во весь рост над обрывом и мужественно перенес
свое горе, с прежним уважением и симпатией протянул ей руку, показавшись в один и тот же момент и добрым, и справедливым, и великодушным — по
своей природе, чего брат Райский, более его развитой и образованный, достигал таким мучительным путем.
Неточные совпадения
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его
не будет
видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата
своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто
не помнит, уж
другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный
друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты
видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. //
Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука
своего». —
— Да как сказать — куда? Еду я покуда
не столько по
своей надобности, сколько по надобности
другого. Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; ибо
видеть свет, коловращенье людей — кто что ни говори, есть как бы живая книга, вторая наука.
Шум и визг от железных скобок и ржавых винтов разбудили на
другом конце города будочника, который, подняв
свою алебарду, закричал спросонья что стало мочи: «Кто идет?» — но,
увидев, что никто
не шел, а слышалось только вдали дребезжанье, поймал у себя на воротнике какого-то зверя и, подошед к фонарю, казнил его тут же у себя на ногте.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время
увидел почти перед самым носом
своим и
другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только Бог знал. — Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак
не ходят, по три шашки вдруг.