Неточные совпадения
«Как недогадлива ты, няня!» —
«Сердечный
друг, уж я стара,
Стара; тупеет разум, Таня;
А то, бывало, я востра,
Бывало, слово барской воли…» —
«Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды мне в твоем уме?
Ты
видишь, дело о письме
К Онегину». — «Ну, дело, дело.
Не гневайся, душа моя,
Ты знаешь, непонятна я…
Да что ж ты снова побледнела?» —
«Так, няня, право, ничего.
Пошли же внука
своего...
И в одиночестве жестоком
Сильнее страсть ее горит,
И об Онегине далеком
Ей сердце громче говорит.
Она его
не будет
видеть;
Она должна в нем ненавидеть
Убийцу брата
своего;
Поэт погиб… но уж его
Никто
не помнит, уж
другомуЕго невеста отдалась.
Поэта память пронеслась,
Как дым по небу голубому,
О нем два сердца, может быть,
Еще грустят… На что грустить?..
Неточные совпадения
— Да как сказать — куда? Еду я покуда
не столько по
своей надобности, сколько по надобности
другого. Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; ибо
видеть свет, коловращенье людей — кто что ни говори, есть как бы живая книга, вторая наука.
Шум и визг от железных скобок и ржавых винтов разбудили на
другом конце города будочника, который, подняв
свою алебарду, закричал спросонья что стало мочи: «Кто идет?» — но,
увидев, что никто
не шел, а слышалось только вдали дребезжанье, поймал у себя на воротнике какого-то зверя и, подошед к фонарю, казнил его тут же у себя на ногте.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время
увидел почти перед самым носом
своим и
другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только Бог знал. — Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак
не ходят, по три шашки вдруг.
И Катерина Ивановна
не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за
другим наружу. Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все
видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом
свою руку, показывая всем билет.
Безумно летают в нем вверх и вниз, черкая крыльями, птицы,
не распознавая в очи
друг друга, голубка —
не видя ястреба, ястреб —
не видя голубки, и никто
не знает, как далеко летает он от
своей погибели…