Неточные совпадения
Он так обворожил старух, являясь то робким, покорным мудрой старости, то живым, веселым собеседником, что они
скоро перешли на ты и стали звать его mon neveu, [племянником (фр.).] а он стал звать Софью Николаевну кузиной и приобрел степень короткости и некоторые права в доме, каких постороннему
не приобрести во сто лет.
Он же сообщал Татьяне Марковне, что сахар подешевел в Нижнем, чтобы
не обманули купцы, или что чай
скоро вздорожает, чтоб она заблаговременно запаслась.
Три полотна переменил он и на четвертом нарисовал ту голову, которая снилась ему, голову Гектора и лицо Андромахи и ребенка. Но рук
не доделал: «Это последнее дело, руки!» — думал он. Костюмы набросал наобум, кое-как, что наскоро прочел у Гомера: других источников под рукой
не было, а где их искать и
скоро ли найдешь?
— Дальше, приставили француженку, madame Clery, [мадам Клери (фр.).] но…
не знаю, почему-то
скоро отпустили. Я помню, как папа защищал ее, но maman слышать
не хотела…
— Я
скоро опомнилась и стала отвечать на поздравления, на приветствия, хотела подойти к maman, но взглянула на нее, и… мне страшно стало: подошла к теткам, но обе они сказали что-то вскользь и отошли. Ельнин из угла следил за мной такими глазами, что я ушла в другую комнату. Maman,
не простясь, ушла после гостей к себе. Надежда Васильевна, прощаясь, покачала головой, а у Анны Васильевны на глазах были слезы…
Через неделю после того он шел с поникшей головой за гробом Наташи, то читая себе проклятия за то, что разлюбил ее
скоро, забывал подолгу и почасту,
не берег, то утешаясь тем, что он
не властен был в своей любви, что сознательно он никогда
не огорчил ее, был с нею нежен, внимателен, что, наконец,
не в нем, а в ней недоставало материала, чтоб поддержать неугасимое пламя, что она уснула в своей любви и уже никогда
не выходила из тихого сна,
не будила и его, что в ней
не было признака страсти, этого бича, которым подгоняется жизнь, от которой рождается благотворная сила, производительный труд…
— Месяц, два тому назад ничего
не было, были какие-то порывы — и вдруг так
скоро… вы видите, что это ненатурально, ни ваши восторги, ни мучения: извините, cousin, я
не верю, и оттого у меня нет и пощады, которой вы добиваетесь.
— Для страсти
не нужно годов, кузина: она может зародиться в одно мгновение. Но я и
не уверяю вас в страсти, — уныло прибавил он, — а что я взволнован теперь — так я
не лгу.
Не говорю опять, что я умру с отчаяния, что это вопрос моей жизни — нет; вы мне ничего
не дали, и нечего вам отнять у меня, кроме надежд, которые я сам возбудил в себе… Это ощущение: оно, конечно,
скоро пройдет, я знаю. Впечатление, за недостатком пищи,
не упрочилось — и слава Богу!
Едва Райский коснулся старых воспоминаний, Марфенька исчезла и
скоро воротилась с тетрадями, рисунками, игрушками, подошла к нему, ласково и доверчиво заговорила, потом села так близко, как
не села бы чопорная девушка. Колени их почти касались между собою, но она
не замечала этого.
— Ну, уж выдумают: труд! — с досадой отозвалась Ульяна Андреевна. — Состояние есть, собой молодец: только бы жить, а они — труд! Что это, право,
скоро все на Леонтья будут похожи: тот уткнет нос в книги и знать ничего
не хочет. Да пусть его! Вы-то зачем туда же!.. Пойдемте в сад… Помните наш сад!..
— А что, Мотька: ведь ты
скоро умрешь! — говорил
не то Егорка,
не то Васька.
Ее
не прогонят, куска хлеба
не лишат, а к стыду можно притерпеться, как
скоро однажды навсегда узнает все тесный кружок лиц, с которыми она более или менее состояла в родстве, кумовстве или нежных отношениях.
Марфенька, обыкновенно все рассказывавшая бабушке, колебалась, рассказать ли ей или нет о том, что брат навсегда отказался от ее ласк, и кончила тем, что ушла спать,
не рассказавши. Собиралась
не раз, да
не знала, с чего начать.
Не сказала также ничего и о припадке «братца», легла пораньше, но
не могла заснуть
скоро: щеки и уши все горели.
И сама пошла исполнить поручение бабушки, потом воротилась, сказав, что ничего
не надо и что гость
скоро собирается уйти.
Протянулась еще неделя, и
скоро должен исполниться месяц глупому предсказанию Марка, а Райский чувствовал себя свободным «от любви». В любовь свою он
не верил и относил все к раздражению воображения и любопытства.
— Деньги подайте — это бесчестно
не отдавать, — говорил Марк, — я вижу любовь: она, как корь, еще
не вышла наружу, но
скоро высыпет… Вон, лицо уже красное! Какая досада, что я срок назначил! От собственной глупости потерял триста рублей!
Ведь я бы
не поехала ни за что к вам так
скоро, если б он
не напугал меня вчера тем, что уж говорил с Марфой Васильевной.
— Я вот слушаюсь вас и верю, когда вижу, что вы дело говорите, — сказал он. — Вас смущала резкость во мне, — я сдерживаюсь. Отыскал я старые манеры и
скоро буду, как Тит Никоныч, шаркать ножкой, кланяясь, и улыбаться.
Не бранюсь,
не ссорюсь, меня
не слыхать. Пожалуй,
скоро ко всенощной пойду… Чего еще!
— Я шучу! — сказала она, меняя тон на другой, более искренний. — Я хочу, чтоб вы провели со мной день и несколько дней до вашего отъезда, — продолжала она почти с грустью. —
Не оставляйте меня, дайте побыть с вами… Вы
скоро уедете — и никого около меня!
— Боюсь,
не выдержу, — говорил он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие цели у художника? Творчество — вот его жизнь!.. Прощайте!
скоро уеду, — заканчивал он обыкновенно свою речь, и еще больше печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
Она была бледнее прежнего, в глазах ее было меньше блеска, в движениях меньше живости. Все это могло быть следствием болезни,
скоро захваченной горячки; так все и полагали вокруг. При всех она держала себя обыкновенно, шила, порола, толковала со швеями, писала реестры, счеты, исполняла поручения бабушки. И никто ничего
не замечал.
Викентьеву это молчание, сдержанность, печальный тон были
не по натуре. Он стал подговаривать мать попросить у Татьяны Марковны позволения увезти невесту и уехать опять в Колчино до свадьбы, до конца октября. К удовольствию его, согласие последовало легко и
скоро, и молодая чета, как пара ласточек, с веселым криком улетела от осени к теплу, свету, смеху, в свое будущее гнездо.
— Я еду
скоро, — сказал он, — через неделю…
Не может ли Вера… Васильевна видеться со мной на одну минуту!..
— То есть, — сказала Татьяна Марковна задумчиво, — сказать, что было сватовство,
не сладилось… Да! если вы так добры… можно и так. Но ведь
не отстанут после, будут ждать, спрашивать:
скоро ли, когда? Обещание
не век будет обещанием…
Неточные совпадения
И
скоро звонкий голос Оли // В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, // Был должен ехать с нею в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива была, // Но Таня плакать
не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Но Ленский,
не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень //
Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И
скоро стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но
скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в том
не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Как изменилася Татьяна! // Как твердо в роль свою вошла! // Как утеснительного сана // Приемы
скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной // В сей величавой, в сей небрежной // Законодательнице зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей
не прилетит, // Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный жизни путь!
Прошла любовь, явилась муза, // И прояснился темный ум. // Свободен, вновь ищу союза // Волшебных звуков, чувств и дум; // Пишу, и сердце
не тоскует, // Перо, забывшись,
не рисует // Близ неоконченных стихов // Ни женских ножек, ни голов; // Погасший пепел уж
не вспыхнет, // Я всё грущу; но слез уж нет, // И
скоро,
скоро бури след // В душе моей совсем утихнет: // Тогда-то я начну писать // Поэму песен в двадцать пять.