Неточные совпадения
Героем дворни все-таки
оставался Егорка: это был живой пульс ее. Он своего дела, которого, собственно, и
не было,
не делал, «как все у нас», — упрямо мысленно добавлял Райский, — но зато совался поминутно в чужие дела. Смотришь, дугу натягивает, и
сила есть: он коренастый, мускулистый, длиннорукий, как орангутанг, но хорошо сложенный малый. То сено примется помогать складывать на сеновал: бросит охапки три и кинет вилы, начнет болтать и мешать другим.
И жертвы есть, — по мне это
не жертвы, но я назову вашим именем, я
останусь еще в этом болоте,
не знаю сколько времени, буду тратить
силы вот тут — но
не для вас, а прежде всего для себя, потому что в настоящее время это стало моей жизнью, — и я буду жить, пока буду счастлив, пока буду любить.
Убеждений мы
не в
силах изменить, как
не в
силах изменить натуру, а притворяться
не сможем оба. Это
не логично и
не честно. Надо высказаться и согласиться во всем; мы сделали первое и
не пришли к соглашению; следовательно,
остается молчать и быть счастливыми помимо убеждений; страсть
не требует их. Будем молчать и будем счастливы. Надеюсь, ты с этой логикой согласишься».
«А когда после? — спрашивала она себя, медленно возвращаясь наверх. — Найду ли я
силы написать ему сегодня до вечера? И что напишу? Все то же: „
Не могу, ничего
не хочу,
не осталось в сердце ничего…“ А завтра он будет ждать там, в беседке. Обманутое ожидание раздражит его, он повторит вызов выстрелами, наконец, столкнется с людьми, с бабушкой!.. Пойти самой, сказать ему, что он поступает „нечестно и нелогично“… Про великодушие нечего ему говорить: волки
не знают его!..»
Неточные совпадения
Все-таки для него составляло вопрос: почему она так слишком уже долго могла
оставаться в таком положении и
не сошла с ума, если уж
не в
силах была броситься в воду?
Но христианский закон, одержав победу над мучительством, покорил самих мучителей и ныне
остается во свидетельство неложное, что гонение на мысли и мнения
не токмо
не в
силах оные истребить, но укореняет их и распространяет.
— Мы здесь
не умеем жить, — говорил Петр Облонский. — Поверишь ли, я провел лето в Бадене; ну, право, я чувствовал себя совсем молодым человеком. Увижу женщину молоденькую, и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка —
сила, бодрость. Приехал в Россию, — надо было к жене да еще в деревню, — ну,
не поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое о молоденьких думать! Совсем стал старик. Только душу спасать
остается. Поехал в Париж — опять справился.
Получив письмо мужа, она знала уже в глубине души, что всё
останется по-старому, что она
не в
силах будет пренебречь своим положением, бросить сына и соединиться с любовником.
И он беспрестанно под разными предлогами выходил и опять входил,
не в
силах будучи
оставаться одним.