Неточные совпадения
— Ну, как хочешь, а я держать тебя
не стану, я
не хочу уголовного дела
в доме.
Шутка ли, что попадется под руку, тем сплеча и бьет! Ведь я говорила тебе:
не женись, а ты все свое,
не послушал — и вот!
В разговоре она
не увлекалась вслед за его пылкой фантазией, на
шутку отвечала легкой усмешкой, и если удавалось ему окончательно рассмешить ее, у ней от смеха дрожал подбородок.
Он стал весел, развязен и раза два гулял с Верой, как с посторонней, милой, умной собеседницей, и сыпал перед ней, без умысла и желания добиваться чего-нибудь, весь свой запас мыслей, знаний, анекдотов, бурно играл фантазией, разливался
в шутках или
в задумчивых догадках развивал свое миросозерцание, — словом, жил тихою, но приятною жизнью, ничего
не требуя, ничего ей
не навязывая.
— Да,
в самом деле! То-то я все замечаю, что Па-шутка поминутно бегает куда-то и облизывается… Да и у всех
в девичьей, и у Марфеньки тоже, рты черные… Ты
не любишь варенья, Вера?
Не только Райский, но и сама бабушка вышла из своей пассивной роли и стала исподтишка пристально следить за Верой. Она задумывалась
не на
шутку, бросила почти хозяйство, забывала всякие ключи на столах,
не толковала с Савельем,
не сводила счетов и
не выезжала
в поле. Пашутка
не спускала с нее, по обыкновению, глаз, а на вопрос Василисы, что делает барыня, отвечала: «Шепчет».
Бабушка болезненно вздохнула
в ответ. Ей было
не до
шуток. Она взяла у него книгу и велела Пашутке отдать
в людскую.
— Послушайте,
не шутите со мной, — сказал он
в тревоге, — если это
шутка, так она жестока. Шутите вы, Татьяна Марковна, или нет?
— Ah! de grâce! Mais pas si brusquement… qu’est-ce que vous faites… mais laissez donc!.. [О, смилуйтесь!
Не так резко… что вы делаете… оставьте!.. (фр.)] — завопила она
в страхе и
не на
шутку испугалась.
— Нет, ты строг к себе. Другой счел бы себя вправе, после всех этих глупых
шуток над тобой… Ты их знаешь, эти записки… Пусть с доброй целью — отрезвить тебя, пошутить —
в ответ на твои
шутки. — Все же — злость, смех! А ты и
не шутил… Стало быть, мы, без нужды, были только злы и ничего
не поняли… Глупо! глупо! Тебе было больнее, нежели мне вчера…
Татьяна Марковна, с женским тактом,
не дала ему заметить, что знает его горе. Обыкновенно
в таких случаях встречают гостя натянутым молчанием, а она встретила его
шуткой, и этому тону ее последовали все.
Бедный! Ответа
не было. Он начал понемногу посещать гимназию, но на уроках впадал
в уныние, был рассеян,
не замечал
шуток, шалостей своих учеников,
не знавших жалости и пощады к его горю и видевших
в нем только «смешного».
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Но так как все же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
К дьячку с семинаристами // Пристали: «Пой „Веселую“!» // Запели молодцы. // (Ту песню — не народную — // Впервые спел сын Трифона, // Григорий, вахлакам, // И с «Положенья» царского, // С народа крепи снявшего, // Она по пьяным праздникам // Как плясовая пелася // Попами и дворовыми, — // Вахлак ее не пел, // А, слушая, притопывал, // Присвистывал; «Веселою» //
Не в шутку называл.)
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино //
В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей
не мало, // А сколько
шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
Татьяна вслушаться желает //
В беседы,
в общий разговор; // Но всех
в гостиной занимает // Такой бессвязный, пошлый вздор; // Всё
в них так бледно, равнодушно; // Они клевещут даже скучно; //
В бесплодной сухости речей, // Расспросов, сплетен и вестей //
Не вспыхнет мысли
в целы сутки, // Хоть невзначай, хоть наобум //
Не улыбнется томный ум, //
Не дрогнет сердце, хоть для
шутки. // И даже глупости смешной //
В тебе
не встретишь, свет пустой.
А только ль там очарований? // А разыскательный лорнет? // А закулисные свиданья? // A prima donna? а балет? // А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива и томна, // Толпой рабов окружена? // Она и внемлет и
не внемлет // И каватине, и мольбам, // И
шутке с лестью пополам… // А муж —
в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, // Зевнет и — снова захрапит.
Кто жил и мыслил, тот
не может //
В душе
не презирать людей; // Кто чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к
шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный
не на
шутку таким решеньем, и чуть было
не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь
в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение
в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.