Неточные совпадения
— Вы оттого
и не знаете жизни,
не ведаете чужих скорбей: кому что нужно, зачем мужик обливается потом, баба жнет в нестерпимый зной — все оттого, что вы
не любили! А любить,
не страдая — нельзя. Нет! — сказал он, — если б лгал ваш язык,
не солгали бы глаза, изменились бы хоть на минуту эти краски. А глаза ваши говорят, что вы как будто вчера родились…
В другом месте видел Райский такую же, сидящую у окна, пожилую женщину, весь век проведшую в своем переулке, без суматохи, без страстей
и волнений, без ежедневных встреч с бесконечно разнообразной породой подобных себе,
и не ведающую скуки, которую так глубоко
и тяжко
ведают в больших городах, в центре дел
и развлечений.
— Хорошо, да все это
не настоящая жизнь, — сказал Райский, — так жить теперь нельзя. Многое умерло из того, что было,
и многое родилось, чего
не ведали твои греки
и римляне. Нужны образцы современной жизни, очеловечивания себя
и всего около себя. Это задача каждого из нас…
И бабушка
не смей спросить ни о чем: «Нет, да нет ничего,
не знаю, да
не ведаю».
— Вот, «дай Бог!» девушке — своя воля! Ты
не натолкуй ей еще этого, Борис Павлыч, серьезно прошу тебя! Умен ты,
и добрый,
и честный, ты девочкам, конечно, желаешь добра, а иногда брякнешь вдруг — Бог тебя
ведает что!
Неточные совпадения
За что ж виновнее Татьяна? // За то ль, что в милой простоте // Она
не ведает обмана //
И верит избранной мечте? // За то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом
и волею живой, //
И своенравной головой, //
И сердцем пламенным
и нежным? // Ужели
не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто
ведал их волненья //
И наконец от них отстал; // Блаженней тот, кто их
не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями
и с женой, // Ревнивой
не тревожась мукой, //
И дедов верный капитал // Коварной двойке
не вверял.
Когда б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы
ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский
и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти
и случайно // Еще никто
не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость
ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня //
И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо любовью дышит, //
Не хладно блещет остротой; // Что ни заметит, ни услышит // Об Ольге, он про то
и пишет: //
И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог
ведает кого, //
И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть о твоей судьбе.