Неточные совпадения
За обедом подают по два супа, по два холодных блюда, по четыре соуса и по пяти пирожных.
Вина — одно кислее другого — всё
как следует в открытом доме в провинции.
— Бабушка! заключим договор, — сказал Райский, — предоставим полную свободу друг другу и не будем взыскательны! Вы делайте,
как хотите, и я буду делать, что и
как вздумаю… Обед я ваш съем сегодня
за ужином,
вино выпью и ночь всю пробуду до утра, по крайней мере сегодня. А куда завтра денусь, где буду обедать и где ночую — не знаю!
— Одни из этих артистов просто утопают в картах, в
вине, — продолжал Райский, — другие ищут роли. Есть и дон-кихоты между ними: они хватаются
за какую-нибудь невозможную идею, преследуют ее иногда искренно; вообразят себя пророками и апостольствуют в кружках слабых голов, по трактирам. Это легче, чем работать. Проврутся что-нибудь дерзко про власть, их переводят, пересылают с места на место. Они всем в тягость, везде надоели. Кончают они различно, смотря по характеру: кто угодит, вот
как вы, на смирение…
— Да боже мой, что же я такое делаю?
За какие вины мною все недовольны? Все это за то, что к Женни на часок проехала без спроса? — произнесла она сквозь душившие ее слезы.
Я как-то раз, встретивши его в городе, говорю: «За что и
за какие вины, говорю, сударь, вы так уж очень вотчину покойной госпожи моей обижаете?» — «Ах, говорит, старец почтенный, где нынче нам, земской полиции, стало поначальствовать, как не в опекунских имениях; времена пошли строгие: за дела брать нельзя, а что без дела сорвешь, то и поживешь», смеется-с!
Неточные совпадения
Вронский любил его и зa его необычайную физическую силу, которую он большею частью выказывал тем, что мог пить
как бочка, не спать и быть всё таким же, и
за большую нравственную силу, которую он выказывал в отношениях к начальникам и товарищам, вызывая к себе страх и уважение, и в игре, которую он вел на десятки тысяч и всегда, несмотря на выпитое
вино, так тонко и твердо, что считался первым игроком в Английском Клубе.
Татарин, вспомнив манеру Степана Аркадьича не называть кушанья по французской карте, не повторял
за ним, но доставил себе удовольствие повторить весь заказ по карте: «суп прентаньер, тюрбо сос Бомарше, пулард а лестрагон, маседуан де фрюи….» и тотчас,
как на пружинах, положив одну переплетенную карту и подхватив другую, карту
вин, поднес ее Степану Аркадьичу.
«Боже мой! Боже мой!
за что?» подумал Алексей Александрович, вспомнив подробности развода, при котором муж брал
вину на себя, и тем же жестом,
каким закрывался Вронский, закрыл от стыда лицо руками.
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты
как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «
За делом! Сколько
вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут
за делом и без дела, // Однако больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. //
Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли ли бочки жданных
вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?