Неточные совпадения
— Что
за дело! — вдруг горячо перебил он, делая большие глаза. — Что
за дело, кузина? Вы снизойдете
до какого-нибудь parvenu, [выскочка (фр.).]
до какого-то Милари, итальянца, вы, Пахотина, блеск, гордость, перл нашего общества! Вы… вы! — с изумлением, почти с ужасом повторял он.
— Что мне
до этого
за дело, бабушка! — с нетерпением сказал он.
В будни она ходила в простом шерстяном или холстинковом платье, в простых воротничках, а в воскресенье непременно нарядится, зимой в шерстяное или шелковое, летом в кисейное платье, и держит себя немного важнее, особенно
до обедни, не сядет где попало, не примется ни
за домашнее
дело, ни
за рисование, разве после обедни поиграет на фортепиано.
Иногда он
дня по два не говорил, почти не встречался с Верой, но во всякую минуту знал, где она, что делает. Вообще способности его, устремленные на один, занимающий его предмет, изощрялись
до невероятной тонкости, а теперь, в этом безмолвном наблюдении
за Верой, они достигли степени ясновидения.
Он предоставил жене получать
за него жалованье в палате и содержать себя и двоих детей, как она знает, а сам из палаты прямо шел куда-нибудь обедать и оставался там
до ночи или на ночь, и на другой
день, как ни в чем не бывало, шел в палату и скрипел пером, трезвый,
до трех часов. И так проживал свою жизнь по людям.
— Вы почем ее знаете и что вам
до них
за дело? — сухо заметил Райский.
Они спорили на каждом шагу,
за всякие пустяки, — и только
за пустяки. А когда доходило
до серьезного
дела, она другим голосом и другими глазами, нежели как обыкновенно, предъявляла свой авторитет, — и он хотя сначала протестовал, но потом сдавался, если требование ее было благоразумно.
Нет, это не его женщина!
За женщину страшно,
за человечество страшно, — что женщина может быть честной только случайно, когда любит, перед тем только, кого любит, и только в ту минуту, когда любит, или тогда, наконец, когда природа отказала ей в красоте, следовательно — когда нет никаких страстей, никаких соблазнов и борьбы, и нет никому
дела до ее правды и лжи!
— Что мне
до них
за дело! — с нетерпением ворчал Райский, пробегая дальше письмо, — о кузине ни слова, а мне и о ней-то не хочется слышать!
Но вот два
дня прошли тихо;
до конца назначенного срока,
до недели, было еще пять
дней. Райский рассчитывал, что в
день рождения Марфеньки, послезавтра, Вере неловко будет оставить семейный круг, а потом, когда Марфенька на другой
день уедет с женихом и с его матерью
за Волгу, в Колчино, ей опять неловко будет оставлять бабушку одну, — и таким образом неделя пройдет, а с ней минует и туча. Вера
за обедом просила его зайти к ней вечером, сказавши, что даст ему поручение.
Он прав, во всем прав:
за что же эта немая и глухая разлука? Она не может обвинить его в своем «падении», как «отжившие люди» называют это… Нет! А теперь он пошел на жертвы
до самоотвержения, бросает свои
дела, соглашается… венчаться!
За что же этот нож, лаконическая записка, вместо дружеского письма, посредник — вместо самой себя?
Он пошел к Райскому. Татьяна Марковна и Вера услыхали их разговор, поспешили одеться и позвали обоих пить чай, причем, конечно, Татьяна Марковна успела задержать их еще на час и предложила проект такого завтрака, что они погрозили уехать в ту же минуту, если она не ограничится одним бифштексом. Бифштексу предшествовала обильная закуска, а вслед
за бифштексом явилась рыба,
за рыбою жареная дичь.
Дело доходило
до пирожного, но они встали из-за стола и простились — не надолго.
Райский так увлекся всей этой новостью
дела, личностей, этим заводом, этими массами лесного материала, отправлявшегося по водам
до Петербурга и
за границу, что решил остаться еще неделю, чтобы изучить и смысл, и механизм этого большого
дела.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через
день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не
до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела
дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед
за болотными огнями, умели-таки добраться
до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?
На другой
день до того объелись гости, что Платонов уже не мог ехать верхом; жеребец был отправлен с конюхом Петуха. Они сели в коляску. Мордатый пес лениво пошел
за коляской: он тоже объелся.
Когда услышал Чичиков, от слова
до слова, все
дело и увидел, что из-за одного слова ты произошла такая история, он оторопел. Несколько минут смотрел пристально в глаза Тентетникова и заключил: «Да он просто круглый дурак!»
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни
за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова
за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да
дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и что
до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.