Неточные совпадения
— Я не проповедую коммунизма, кузина, будьте покойны. Я только отвечаю на ваш вопрос: «что делать», и
хочу доказать, что никто не имеет права не знать жизни. Жизнь сама тронет, коснется, пробудит от этого блаженного успения — и иногда очень грубо. Научить «что делать» — я тоже не могу, не умею. Другие научат. Мне хотелось бы разбудить вас: вы
спите, а не живете. Что из этого выйдет, я не знаю — но не могу оставаться и равнодушным к вашему сну.
Она думала, что он еще не разлюбил ее! Он подал ей гребенку, маленький чепчик; она
хотела причесаться, но рука с гребенкой
упала на колени.
— Да, не погневайтесь! — перебил Кирилов. — Если
хотите в искусстве чего-нибудь прочнее сладеньких улыбок да пухлых плеч или почище задних дворов и пьяного мужичья, так бросьте красавиц и пирушки, а будьте трезвы, работайте до тумана, до обморока в голове; надо
падать и вставать, умирать с отчаяния и опять понемногу оживать, вскакивать ночью…
— И тут вы остались верны себе! — возразил он вдруг с радостью, хватаясь за соломинку, — завет предков висит над вами: ваш выбор
пал все-таки на графа! Ха-ха-ха! — судорожно засмеялся он. — А остановили ли бы вы внимание на нем, если б он был не граф? Делайте, как
хотите! — с досадой махнул он рукой. — Ведь… «что мне за дело»? — возразил он ее словами. — Я вижу, что он, этот homme distingue, изящным разговором, полным ума, новизны, какого-то трепета, уже тронул, пошевелил и… и… да, да?
— Я не
хочу ни ужинать, ни
спать.
— Ну, вставай, вставай и ступай домой! Я устала,
спать хочу…
— Вот так в глазах исчезла, как дух! — пересказывала она Райскому, —
хотела было за ней, да куда со старыми ногами! Она, как птица, в рощу, и точно
упала с обрыва в кусты.
— Ну, и проснулась, — и с полчаса все тряслась,
хотела кликнуть Федосью, да боялась пошевелиться — так до утра и не
спала. Уж пробило семь, как я заснула.
— Что? разве вам не сказали? Ушла коза-то! Я обрадовался, когда услыхал, шел поздравить его, гляжу — а на нем лица нет! Глаза помутились, никого не узнаёт. Чуть горячка не сделалась, теперь, кажется, проходит. Чем бы плакать от радости, урод убивается горем! Я лекаря было привел, он прогнал, а сам ходит, как шальной… Теперь он
спит, не мешайте. Я уйду домой, а вы останьтесь, чтоб он чего не натворил над собой в припадке тупоумной меланхолии. Никого не слушает — я уж
хотел побить его…
Она бросилась к обрыву, но
упала, торопясь уйти, чтоб он не удержал ее,
хотела встать и не могла.
Она
хотела опять накинуть шелковую мантилью на голову и не могла: руки с мантильей
упали. Ей оставалось уйти, не оборачиваясь. Она сделала движение, шаг и опустилась опять на скамью.
Вдруг издали увидел Веру — и до того потерялся, испугался, ослабел, что не мог не только выскочить, «как барс», из засады и заградить ей путь, но должен был сам крепко держаться за скамью, чтоб не
упасть. Сердце билось у него, коленки дрожали, он приковал взгляд к идущей Вере и не мог оторвать его,
хотел встать — и тоже не мог: ему было больно даже дышать.
Пока она
спала, ей все стены ее двух комнаток чьи-то руки обвешали гирляндами из зелени и цветов. Она
хотела надеть свою простенькую блузу, а наместо ее, на кресле, подле кровати, нашла утреннее неглиже из кисеи и кружев с розовыми лентами.
— Я
упала, бедный Иван Иваныч, с этой высоты, и никто уж не поднимет меня…
Хотите знать, куда я
упала? Пойдемте, вам сейчас будет легче…
Вере к утру не было лучше. Жар продолжался,
хотя она и
спала. Но сон ее беспрестанно прерывался, и она лежала в забытьи.
Когда Яков вышел, она задумчиво подышала в наперсток и
хотела продолжать работу, но руки у ней вдруг
упали вместе с работой на колени.
— Бабушка! ты не поняла меня, — сказала она кротко, взяв ее за руки, — успокойся, я не жалуюсь тебе на него. Никогда не забывай, что я одна виновата — во всем… Он не знает, что произошло со мной, и оттого пишет. Ему надо только дать знать, объяснить, как я больна,
упала духом, — а ты собираешься, кажется, воевать! Я не того
хочу. Я
хотела написать ему сама и не могла, — видеться недостает сил, если б я и
хотела…
Хотела пойти, сказать это сама и уйти — ноги не шли: я
падала.
Неточные совпадения
Сажают прямо против Тани, // И, утренней луны бледней // И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей // Не подымает: пышет бурно // В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей // Не слышит, слезы из очей //
Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка в обморок
упасть; // Но воля и рассудка власть // Превозмогли. Она два слова // Сквозь зубы молвила тишком // И усидела за столом.
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из
опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, //
Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не
попал он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, // Того и жди, что
упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не
хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не
захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский
пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…