Неточные совпадения
Сами они блистали некогда в свете,
и по каким-то, кроме их, всеми забытым причинам остались девами. Они уединились в родовом доме
и там, в семействе женатого брата, доживали старость, окружив строгим вниманием, попечениями
и заботами единственную
дочь Пахотина, Софью. Замужество последней расстроило было их жизнь, но она овдовела, лишилась
матери и снова, как в монастырь, поступила под авторитет
и опеку теток.
Он узнал Наташу в опасную минуту, когда ее неведению
и невинности готовились сети.
Матери, под видом участия
и старой дружбы, выхлопотал поседевший мнимый друг пенсион, присылал доктора
и каждый день приезжал, по вечерам, узнавать о здоровье, отечески горячо целовал
дочь…
Между тем
мать медленно умирала той же болезнью, от которой угасала теперь немногими годами пережившая ее
дочь. Райский понял все
и решился спасти дитя.
Спасая искренно
и горячо от сетей «благодетеля», открывая глаза
и матери и дочери на значение благодеяний — он влюбился сам в Наташу. Наташа влюбилась в него —
и оба нашли счастье друг в друге, оба у смертного одра
матери получили на него благословение.
— Вы у нас, — продолжал неумолимый Нил Андреич, — образец
матерям и дочерям: в церкви стоите, с образа глаз не отводите, по сторонам не взглянете, молодых мужчин не замечаете…
Всего обиднее
и грустнее для Татьяны Марковны была таинственность; «тайком от нее девушка переписывается, может быть, переглядывается с каким-нибудь вертопрахом из окна —
и кто же? внучка,
дочь ее, ее милое дитя, вверенное ей
матерью: ужас, ужас! Даже руки
и ноги холодеют…» — шептала она, не подозревая, что это от нерв, в которые она не верила.
Неточные совпадения
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий
и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку
дочери, начать дело с
матери и имел с нею сердечную тайную связь,
и что потом сделал декларацию насчет руки
дочери; но
мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии,
и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез,
и что вот потому Чичиков решился на похищение.
Она слышала от самой Амалии Ивановны, что
мать даже обиделась приглашением
и предложила вопрос: «Каким образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою
дочь?» Соня предчувствовала, что Катерине Ивановне как-нибудь уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны более, чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною,
и Соня знала, что уж Катерина Ивановна теперь не успокоится, «пока не докажет этим шлепохвосткам, что они обе»
и т. д.
и т. д.
— Ах, эта болезнь! Что-то будет, что-то будет!
И как он говорил с тобою, Дуня! — сказала
мать, робко заглядывая в глаза
дочери, чтобы прочитать всю ее мысль
и уже вполовину утешенная тем, что Дуня же
и защищает Родю, а стало быть, простила его. — Я уверена, что он завтра одумается, — прибавила она, выпытывая до конца.
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! //
Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она, // Как
мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня
и слепота напала! // Всё это заговор,
и в заговоре был // Он сам,
и гости все. За что я так наказан!..
Зато с первого раза, видя их вместе, можно было решить, что они — тетка
и племянница, а не
мать и дочь.