Неточные совпадения
«Меланхолихой» звали какую-то бабу в городской слободе, которая простыми средствами лечила «людей» и
снимала недуги
как рукой. Бывало, после ее леченья, иного скоробит на
весь век в три погибели, или другой перестанет говорить своим голосом, а только кряхтит потом
всю жизнь; кто-нибудь воротится от нее без глаз или без челюсти — а
все же боль проходила, и мужик или баба работали опять.
Потом лесничий воротился в переднюю,
снял с себя
всю мокрую амуницию, длинные охотничьи сапоги, оправился, отряхнулся,
всеми пятью пальцами
руки,
как граблями, провел по густым волосам и спросил у людей веничка или щетку.
Теперь она собиралась ехать
всем домом к обедне и в ожидании, когда
все домашние сойдутся, прохаживалась медленно по зале, сложив
руки крестом на груди и почти не замечая домашней суеты,
как входили и выходили люди, чистя ковры, приготовляя лампы, отирая зеркала,
снимая чехлы с мебели.
После завтрака
все окружили Райского. Марфенька заливалась слезами: она смочила три-четыре платка. Вера оперлась ему
рукой на плечо и глядела на него с томной улыбкой, Тушин серьезно. У Викентьева лицо дружески улыбалось ему, а по носу из глаз катилась слеза «с вишню»,
как заметила Марфенька и стыдливо
сняла ее своим платком.
— Говорила я, что сглазу, — разливая чай, сказала она. — Моя правда и вышла: вечор спрыснула ее да водицей с уголька умыла, и
все как рукой сняло… Вот Дунюшка теперь у нас и веселенькая и головка не болит у ней.
— А впрочем, он не роптал, — продолжала она, — он слишком христианин был, чтобы роптать! Однажды он только позволил себе пожаловаться на провидение — это когда откупа уничтожили, но и тут помолился богу, и
все как рукой сняло.
Неточные совпадения
«Да нынче что? Четвертый абонемент… Егор с женою там и мать, вероятно. Это значит —
весь Петербург там. Теперь она вошла,
сняла шубку и вышла на свет. Тушкевич, Яшвин, княжна Варвара… — представлял он себе — Что ж я-то? Или я боюсь или передал покровительство над ней Тушкевичу?
Как ни смотри — глупо, глупо… И зачем она ставит меня в это положение?» сказал он, махнув
рукой.
— Ну, посуди, Лейба, друг мой, — ты умный человек: кому,
как не старому хозяину, дался бы Малек-Адель в
руки! Ведь он и оседлал его, и взнуздал, и попону с него
снял — вон она на сене лежит!.. Просто
как дома распоряжался! Ведь всякого другого, не хозяина, Малек-Адель под ноги бы смял! Гвалт поднял бы такой,
всю деревню бы переполошил! Согласен ты со мною?
Сидя на скамье, Самгин пытался
снять ботики, они
как будто примерзли к ботинкам, а пальцы ног нестерпимо ломило. За его усилиями наблюдал, улыбаясь ласково, старичок в желтой рубахе. Сунув большие пальцы
рук за [пояс], кавказский ремень с серебряным набором, он стоял по-солдатски, «пятки — вместе, носки — врозь»,
весь гладенький, ласковый, с аккуратно подстриженной серой бородкой, остроносый, быстроглазый.
Самгин сел, пытаясь
снять испачканный ботинок и боясь испачкать
руки. Это напомнило ему Кутузова. Ботинок упрямо не слезал с ноги, точно прирос к ней. В комнате сгущался кисловатый запах. Было уже очень поздно, да и не хотелось позвонить, чтоб пришел слуга, вытер пол. Не хотелось видеть человека,
все равно —
какого.
Он опять выхватил из кармана свою пачку кредиток,
снял три радужных, бросил на прилавок и спеша вышел из лавки.
Все за ним последовали и, кланяясь, провожали с приветствиями и пожеланиями. Андрей крякнул от только что выпитого коньяку и вскочил на сиденье. Но едва только Митя начал садиться,
как вдруг пред ним совсем неожиданно очутилась Феня. Она прибежала
вся запыхавшись, с криком сложила пред ним
руки и бухнулась ему в ноги: