Неточные совпадения
Это
был представитель большинства уроженцев универсального Петербурга и
вместе то, что называют светским человеком.
— И чем ты сегодня не являлся перед кузиной! Она тебя Чацким назвала… А ты
был и Дон-Жуан и Дон-Кихот
вместе. Вот умудрился! Я не удивлюсь, если ты наденешь рясу и начнешь вдруг проповедовать…
Всего пуще пугало его и томило обидное сострадание сторожа Сидорыча, и
вместе трогало своей простотой. Однажды он не выучил два урока сряду и завтра должен
был остаться без обеда, если не выучит их к утру, а выучить
было некогда, все легли спать.
Хотя он получил довольно слабое образование в каком-то корпусе, но любил читать, а особенно по части политики и естественных наук. Слова его, манеры, поступь
были проникнуты какою-то мягкою стыдливостью, и
вместе с тем под этой мягкостью скрывалась уверенность в своем достоинстве и никогда не высказывалась, а как-то видимо присутствовала в нем, как будто готовая обнаружиться, когда дойдет до этого необходимость.
Нет, — горячо и почти грубо напал он на Райского, — бросьте эти конфекты и подите в монахи, как вы сами удачно выразились, и отдайте искусству все, молитесь и поститесь,
будьте мудры и,
вместе, просты, как змеи и голуби, и что бы ни делалось около вас, куда бы ни увлекала жизнь, в какую яму ни падали, помните и исповедуйте одно учение, чувствуйте одно чувство, испытывайте одну страсть — к искусству!
Он удивлялся, как могло все это уживаться в ней и как бабушка, не замечая вечного разлада старых и новых понятий, ладила с жизнью и переваривала все это
вместе и
была так бодра, свежа, не знала скуки, любила жизнь, веровала, не охлаждаясь ни к чему, и всякий день
был для нее как будто новым, свежим цветком, от которого назавтра она ожидала плодов.
— Что же может
быть у тебя на совести? Доверься мне, и разберем
вместе. Не пригожусь ли я тебе на какую-нибудь услугу?
Нет в ней строгости линий, белизны лба, блеска красок и печати чистосердечия в чертах, и
вместе холодного сияния, как у Софьи. Нет и детского, херувимского дыхания свежести, как у Марфеньки: но
есть какая-то тайна, мелькает не высказывающаяся сразу прелесть, в луче взгляда, в внезапном повороте головы, в сдержанной грации движений, что-то неудержимо прокрадывающееся в душу во всей фигуре.
—
Есть ли такой ваш двойник, — продолжал он, глядя на нее пытливо, — который бы невидимо ходил тут около вас, хотя бы сам
был далеко, чтобы вы чувствовали, что он близко, что в нем носится частица вашего существования, и что вы сами носите в себе будто часть чужого сердца, чужих мыслей, чужую долю на плечах, и что не одними только своими глазами смотрите на эти горы и лес, не одними своими ушами слушаете этот шум и
пьете жадно воздух теплой и темной ночи, а
вместе…
В комнату вошел, или, вернее, вскочил — среднего роста, свежий, цветущий, красиво и крепко сложенный молодой человек, лет двадцати трех, с темно-русыми, почти каштановыми волосами, с румяными щеками и с серо-голубыми вострыми глазами, с улыбкой, показывавшей ряд белых крепких зубов. В руках у него
был пучок васильков и еще что-то бережно завернутое в носовой платок. Он все это
вместе со шляпой положил на стул.
Вера умна, но он опытнее ее и знает жизнь. Он может остеречь ее от грубых ошибок, научить распознавать ложь и истину, он
будет работать, как мыслитель и как художник; этой жажде свободы даст пищу: идеи добра, правды, и как художник вызовет в ней внутреннюю красоту на свет! Он угадал бы ее судьбу, ее урок жизни и… и…
вместе бы исполнил его!
Вот чего ему все хочется: «
вместе»! От этого желания он не может отделаться, стало
быть, не может действовать бескорыстно: и это
есть второе препятствие.
Третье препятствие еще, правда, в тумане, гадательное, но
есть уже в виду, и оно самое капитальное: это — пока подозрение, что кто-нибудь уже предупредил его, кому-нибудь она вверила угадывать свою судьбу, исполнять урок жизни «
вместе».
Другая причина — приезд нашего родственника Бориса Павловича Райского. Он живет теперь с нами и, на беду мою, почти не выходит из дома, так что я недели две только и делала, что пряталась от него. Какую бездну ума, разных знаний, блеска талантов и
вместе шума, или «жизни», как говорит он, привез он с собой и всем этим взбудоражил весь дом, начиная с нас, то
есть бабушки, Марфеньки, меня — и до Марфенькиных птиц! Может
быть, это заняло бы и меня прежде, а теперь ты знаешь, как это для меня неловко, несносно…
Эта окраска — и
есть и любовь, и дружба, и та крепкая связь, которая держит людей
вместе иногда всю жизнь…
С Райским говорила о литературе; он заметил из ее разговоров, что она должна
была много читать, стал завлекать ее дальше в разговор, они читали некоторые книги
вместе, но непостоянно.
Ну… мы их накажем
вместе, Марья Егоровна: женим — у меня
будет еще внук, а у вас дочь.
— Пожалуй, в красоту более или менее, но ты красота красот, всяческая красота! Ты — бездна, в которую меня влечет невольно, голова кружится, сердце замирает — хочется счастья — пожалуй,
вместе с гибелью. И в гибели
есть какое-то обаяние…
Прошло два дня. По утрам Райский не видал почти Веру наедине. Она приходила обедать,
пила вечером
вместе со всеми чай, говорила об обыкновенных предметах, иногда только казалась утомленною.
— Без грозы не обойдется, я сильно тревожусь, но, может
быть, по своей доброте, простит меня. Позволяю себе вам открыть, что я люблю обеих девиц, как родных дочерей, — прибавил он нежно, — обеих на коленях качал, грамоте
вместе с Татьяной Марковной обучал; это — как моя семья. Не измените мне, — шепнул он, — скажу конфиденциально, что и Вере Васильевне в одинаковой мере я взял смелость изготовить в свое время, при ее замужестве, равный этому подарок, который, смею думать, она благосклонно примет…
— Вам, как брату и другу ее, открою, — шептал он, — что я,
вместе с Татьяной Марковной, пламенно желаю ей отличной и богатой партии, коей она вполне достойна: мы замечаем, — еще тише зашептал он, — что достойнейший во всех отношениях кавалер, Иван Иванович Тушин — без ума от нее — как и следует
быть…
— Никогда! — повторил он с досадой, — какая ложь в этих словах: «никогда», «всегда»!.. Конечно, «никогда»: год, может
быть, два… три… Разве это не — «никогда»? Вы хотите бессрочного чувства? Да разве оно
есть? Вы пересчитайте всех ваших голубей и голубок: ведь никто бессрочно не любит. Загляните в их гнезда — что там? Сделают свое дело, выведут детей, а потом воротят носы в разные стороны. А только от тупоумия сидят
вместе…
— Не знаю! — сказал он с тоской и досадой, — я знаю только, что
буду делать теперь, а не заглядываю за полгода вперед. Да и вы сами не знаете, что
будет с вами. Если вы разделите мою любовь, я останусь здесь,
буду жить тише воды, ниже травы… делать, что вы хотите… Чего же еще? Или… уедем
вместе! — вдруг сказал он, подходя к ней.
— Боже мой, ужели она до поздней ночи остается на этих свиданиях? Да кто, что она такое эта моя статуя, прекрасная, гордая Вера? Она там; может
быть, хохочет надо мной,
вместе с ним… Кто он? Я хочу знать — кто он? — в ярости сказал он вслух. — Имя, имя! Я ей — орудие, ширма, покрышка страсти… Какой страсти!
— Я просто не пущу тебя сегодня, Леонтий, — сказал Райский, — мне скучно одному; я перейду в старый дом с тобой
вместе, а потом, после свадьбы Марфеньки, уеду. Ты при бабушке и при Вере
будешь первым министром, другом и телохранителем.
Глядя на него, слушая его, видя его деятельность, распоряжения по хозяйству, отношения к окружающим его людям, к приказчикам, крестьянам — ко всем, кто около него
был, с кем он соприкасался, с кем работал или просто говорил, жил
вместе, Райский удивлялся до наивности каким-то наружно будто противоположностям, гармонически уживавшимся в нем: мягкости речи, обращения — с твердостью, почти методическою, намерений и поступков, ненарушимой правильности взгляда, строгой справедливости — с добротой, тонкой, природной, а не выработанной гуманностью, снисхождением, — далее, смеси какого-то трогательного недоверия к своим личным качествам, робких и стыдливых сомнений в себе — с смелостью и настойчивостью в распоряжениях, работах, поступках, делах.
— Да мне кажется, у меня — вот в пальцах (он сложил пять пальцев
вместе и потирал ими)
есть именно этот прием — для лепки…