Неточные совпадения
Ему хотелось скорей вывести ее на свежую
воду, затронуть какую-нибудь живую струну, вызвать на объяснение. Но чем он больше торопился, чем больше раздражался, тем она становилась холоднее. А он
бросался от вопроса
к вопросу.
На Марфеньку и на Викентьева точно живой
водой брызнули. Она схватила ноты, книгу, а он шляпу, и только было
бросились к дверям, как вдруг снаружи, со стороны проезжей дороги, раздался и разнесся по всему дому чей-то дребезжащий голос.
Райский и Вера
бросились к ней и посадили ее на диван. Принесли
воды, веер, одеколону — и Вера помогала ей оправиться. Крицкая вышла в сад, а Райский остался с Верой. Он быстро и злобно взглянул на нее.
Новостей много, слушай только… Поздравь меня: геморрой наконец у меня открылся! Мы с доктором так обрадовались, что
бросились друг другу в объятия и чуть не зарыдали оба. Понимаешь ли ты важность этого исхода? на
воды не надо ехать! Пояснице легче, а
к животу я прикладываю холодные компрессы; у меня, ведь ты знаешь — pletora abdominalis…» [полнокровие в системе воротной вены (лат.).]
Мальчик, как вспомнил про все, вскрикнул,
бросился к воде, прижал себе к обеим грудкам по кулачку, посмотрел в небеса (видели, видели!) — да бух в воду!
Неточные совпадения
— Батюшка, испейте, — шептал он,
бросаясь к нему с графином, — авось поможет… — Испуг и самое участие Порфирия Петровича были до того натуральны, что Раскольников умолк и с диким любопытством стал его рассматривать.
Воды, впрочем, он не принял.
— Воздуху пропустить, свежего! Да водицы бы вам, голубчик, испить, ведь это припадок-с! — И он
бросился было
к дверям приказать
воды, но тут же в углу, кстати, нашелся графин с
водой.
Катерина Ивановна
бросилась к окну; там, на продавленном стуле, в углу, установлен был большой глиняный таз с
водой, приготовленный для ночного мытья детского и мужниного белья.
— Подрядчика, батюшка. Стали мы ясень рубить, а он стоит да смотрит… Стоял, стоял, да и пойди за
водой к колодцу: слышь, пить захотелось. Как вдруг ясень затрещит да прямо на него. Мы ему кричим: беги, беги, беги… Ему бы в сторону
броситься, а он возьми да прямо и побеги… заробел, знать. Ясень-то его верхними сучьями и накрыл. И отчего так скоро повалился, — Господь его знает… Разве сердцевина гнила была.
Он встал, шагнул
к дивану, вытянув руки вперед, как слепой,
бросился на него, точно в
воду, лег и забормотал: