Неточные совпадения
— Нечего делать, — с тоской сказала
бабушка, — надо пустить. Чай, голоднехонек,
бедный! Куда он теперь в этакую жару потащится? Зато уж на целый месяц отделаюсь! Теперь его до вечера не выживешь!
— Вы, говорят, журите всех: кому-то голову намылили, что у
обедни не был,
бабушка сказывала…
— Как кому? Марфеньке советовал любить, не спросясь
бабушки: сам посуди, хорошо ли это? Я даже не ожидала от тебя! Если ты сам вышел из повиновения у меня, зачем же смущать
бедную девушку?
— Гадкая книга,
бабушка, — сказала Марфенька, — что они вытерпели,
бедные!..
— За то, что Марфенька отвечала на его объяснение, она сидит теперь взаперти в своей комнате в одной юбке, без башмаков! — солгала
бабушка для пущей важности. — А чтоб ваш сын не смущал
бедную девушку, я не велела принимать его в дом! — опять солгала она для окончательной важности и с достоинством поглядела на гостью, откинувшись к спинке дивана.
— Полно тебе, болтунья! — полусердито сказала
бабушка. — Поди к Верочке и узнай, что она? Чтобы к
обедне не опоздала с нами! Я бы сама зашла к ней, да боюсь подниматься на лестницу.
—
Бабушка зовет к
обедне…
У Райского болела душа пуще всех прежних его мук. Сердце замирало от ужаса и за
бабушку, и за
бедную, трепетную, одинокую и недоступную для утешения Веру.
Отчего же милее? Может быть,
бабушка теперь щадит ее, думалось Вере, оттого, что ее женское, глубокое сердце открылось состраданию. Ей жаль карать
бедную, больную, покаявшуюся, — и она решилась покрыть ее грех христианским милосердием.
Он иногда даже заставлял их улыбаться. Но он напрасно старался изгнать совсем печаль, тучей севшую на них обеих и на весь дом. Он и сам печалился, видя, что ни уважение его, ни нежность
бабушки — не могли возвратить
бедной Вере прежней бодрости, гордости, уверенности в себе, сил ума и воли.
— Зачем клевещешь на себя? — почти шипела она, дрожа, — чтоб успокоить, спасти
бедную Веру?
Бабушка,
бабушка, не лги!
С мельчайшими подробностями рассказывали они, как умирала, как томилась моя
бедная бабушка; как понапрасну звала к себе своего сына; как на третий день, именно в день похорон, выпал такой снег, что не было возможности провезти тело покойницы в Неклюдово, где и могилка была для нее вырыта, и как принуждены была похоронить ее в Мордовском Бугуруслане, в семи верстах от Багрова.
— Ну, всем ты взял, Владимир Петрович, а молиться не умеешь, — началила Головинского после
обедни бабушка Татьяна, — точно в балалайку играешь… А я еще думала, что ты к старой вере был привержен!..
Неточные совпадения
Среди кладбища каменная церковь, с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с отцом и с матерью к
обедне, когда служились панихиды по его
бабушке, умершей уже давно и которую он никогда не видал.
После этого мы стали еще
беднее жить. Продали лошадь и последних овец, и хлеба у нас часто не было. Мать ходила занимать у родных. Вскоре и
бабушка померла. Помню я, как матушка по ней выла и причитала: «Уже родимая моя матушка! На кого ты меня оставила, горькую, горемычную? На кого покинула свое дитятко бессчастное? Где я ума-разума возьму? Как мне век прожить?» И так она долго плакала и причитала.
Было два или три таких вечера, памятных своей давящей скукой, потом часовых дел мастер явился днем, в воскресенье, тотчас после поздней
обедни. Я сидел в комнате матери, помогая ей разнизывать изорванную вышивку бисером, неожиданно и быстро приоткрылась дверь,
бабушка сунула в комнату испуганное лицо и тотчас исчезла, громко шепнув:
Мне показалось, что она улыбается и что-то новое светилось в ее глазах. Вотчим был у
обедни,
бабушка послала меня за табаком к еврейке-будочнице, готового табаку не оказалось, пришлось ждать, пока будочница натерла табаку, потом отнести его
бабушке.
Я думаю, что я боялся бы его, будь он богаче, лучше одет, но он был беден: над воротником его куртки торчал измятый, грязный ворот рубахи, штаны — в пятнах и заплатах, на босых ногах — стоптанные туфли.
Бедные — не страшны, не опасны, в этом меня незаметно убедило жалостное отношение к ним
бабушки и презрительное — со стороны деда.