К Полине Карповне Райский не показывался, но она показывалась к нему в дом, надоедая то ему — своими пресными нежностями, то бабушке — непрошеными советами насчет свадебных приготовлений и особенно — размышлениями о том, что «брак есть могила любви», что избранные сердца, несмотря на все препятствия, встречаются и вне брака, причем нежно поглядывала на Райского.
Райский воротился домой, отдал отчет бабушке о Леонтье, сказавши, что опасности нет, но что никакое утешение теперь не поможет. Оба они решили послать на ночь Якова смотреть за Козловым, причем бабушка отправила целый ужин, чаю, рому, вина — и бог знает чего еще.
Он пошел к Райскому. Татьяна Марковна и Вера услыхали их разговор, поспешили одеться и позвали обоих пить чай, причем, конечно, Татьяна Марковна успела задержать их еще на час и предложила проект такого завтрака, что они погрозили уехать в ту же минуту, если она не ограничится одним бифштексом. Бифштексу предшествовала обильная закуска, а вслед за бифштексом явилась рыба, за рыбою жареная дичь. Дело доходило до пирожного, но они встали из-за стола и простились — не надолго.
После жареной дичи и двух стаканов шампанского, причем они чокались, глядя близко друг другу в глаза, — она лукаво и нежно, он — вопросительно и отчасти боязливо, — они наконец прервали молчание.
Следующим потрясением, причём здесь уже уместно употребление данного термина в однозначно негативном ключе, как синонима катастрофы, стало татаро-монгольское нашествие и последующее иго.
Сценическое театральное искусство строится на человеке и на слове, причём в комедии, в драме слово имеет гораздо более веское и внушительное значение, чем в романе, в повести.
Любовь — причем любовь земная, телесная, человеческая, — может быть, единственное возмещение всех недостач, всей неполноты, обманчивости и горечи жизни.
Причём тут формы и процессы, могут объяснить только люди, извлекающие удовольствие из творения непротиворечивых знаковых систем.
Следующим потрясением, причём здесь уже уместно употребление данного термина в однозначно негативном ключе, как синонима катастрофы, стало татаро-монгольское нашествие и последующее иго.
– Нет, конечно! Я даже не знаю, кто это! – ответил он, подавив неуместное желание ответить утвердительно, причём сделать страшное лицо.