Неточные совпадения
Ты, может быть, думаешь, глядя, как
я иногда покроюсь совсем одеялом
с головой, что
я лежу как пень да
сплю; нет, не
сплю я, а думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на
меня Господу Богу на Страшном суде, а молились бы да поминали
меня добром.
«Ведь и
я бы мог все это… — думалось ему, — ведь
я умею, кажется, и писать; писывал, бывало, не то что письма, и помудренее этого! Куда же все это делось? И переехать что за штука? Стоит захотеть! „Другой“ и халата никогда не надевает, — прибавилось еще к характеристике другого; — „другой“… — тут он зевнул… — почти не
спит… „другой“ тешится жизнью, везде бывает, все видит, до всего ему дело… А
я!
я… не „другой“!» — уже
с грустью сказал он и впал в глубокую думу. Он даже высвободил голову из-под одеяла.
Когда нянька мрачно повторяла слова медведя: «Скрипи, скрипи, нога липовая;
я по селам шел, по деревне шел, все бабы
спят, одна баба не
спит, на моей шкуре сидит, мое мясо варит, мою шерстку прядет» и т. д.; когда медведь входил, наконец, в избу и готовился схватить похитителя своей ноги, ребенок не выдерживал: он
с трепетом и визгом бросался на руки к няне; у него брызжут слезы испуга, и вместе хохочет он от радости, что он не в когтях у зверя, а на лежанке, подле няни.
— Вот оно что! —
с ужасом говорил он, вставая
с постели и зажигая дрожащей рукой свечку. — Больше ничего тут нет и не было! Она готова была к воспринятию любви, сердце ее ждало чутко, и он встретился нечаянно,
попал ошибкой… Другой только явится — и она
с ужасом отрезвится от ошибки! Как она взглянет тогда на него, как отвернется… ужасно!
Я похищаю чужое!
Я — вор! Что
я делаю, что
я делаю? Как
я ослеп! Боже мой!
— Почему? — повторила она и быстро обернулась к нему
с веселым лицом, наслаждаясь тем, что на каждом шагу умеет ставить его в тупик. — А потому, —
с расстановкой начала потом, — что вы не
спали ночь, писали все для
меня;
я тоже эгоистка! Это, во-первых…
— Что ты такой нахмуренный сегодня? Молчишь? Ты не рад?
Я думала, ты
с ума сойдешь от радости, а он точно
спит. Проснитесь, сударь,
с вами Ольга!
— Он женится! Хочешь об заклад, что не женится? — возразил он. — Да ему Захар и спать-то помогает, а то жениться! Доселе
я ему все благодетельствовал: ведь без
меня, братец ты мой, он бы
с голоду умер или в тюрьму
попал. Надзиратель придет, хозяин домовый что-нибудь спросит, так ведь ни в зуб толкнуть — все
я! Ничего не смыслит…
— Ты засыпал бы
с каждым днем все глубже — не правда ли? А
я? Ты видишь, какая
я?
Я не состареюсь, не устану жить никогда. А
с тобой мы стали бы жить изо дня в день, ждать Рождества, потом Масленицы, ездить в гости, танцевать и не думать ни о чем; ложились бы
спать и благодарили Бога, что день скоро прошел, а утром просыпались бы
с желанием, чтоб сегодня походило на вчера… вот наше будущее — да? Разве это жизнь?
Я зачахну, умру… за что, Илья? Будешь ли ты счастлив…
— Вы хотите, чтоб
я не
спала всю ночь? — перебила она, удерживая его за руку и сажая на стул. — Хотите уйти, не сказав, что это… было, что
я теперь, что
я… буду. Пожалейте, Андрей Иваныч: кто же
мне скажет? Кто накажет
меня, если
я стою, или… кто простит? — прибавила она и взглянула на него
с такой нежной дружбой, что он бросил шляпу и чуть сам не бросился пред ней на колени.
— Нет, скажи, напомни, что
я встретился ей затем, чтоб вывести ее на путь, и что
я благословляю эту встречу, благословляю ее и на новом пути! Что, если б другой… —
с ужасом прибавил он, — а теперь, — весело заключил он, —
я не краснею своей роли, не каюсь;
с души тяжесть
спала; там ясно, и
я счастлив. Боже! благодарю тебя!
— Не бойся, — сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то… в старости силы
падают и перестают бороться
с жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что
я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и
с тобой то же… Если это так — это не глупости.
Неточные совпадения
Татьяна, по совету няни // Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И
я — при мысли о Светлане //
Мне стало страшно — так и быть… //
С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна
спит.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог
попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался
с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Вот говорит пословица: «Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю себе, зайду, верно, не
спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью
с удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка
мне набить трубку! Где твоя трубка?
— Невыгодно! да через три года
я буду получать двадцать тысяч годового дохода
с этого именья. Вот оно как невыгодно! В пятнадцати верстах. Безделица! А земля-то какова? разглядите землю! Всё поемные места. Да
я засею льну, да тысяч на пять одного льну отпущу; репой засею — на репе выручу тысячи четыре. А вон смотрите — по косогору рожь поднялась; ведь это все
падаль. Он хлеба не сеял —
я это знаю. Да этому именью полтораста тысяч, а не сорок.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни
попало, подати уплачиваются
с каждым годом труднее, так
мне с радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы не платить за них подушных денег; может, в другой раз так случится, что
с иного и
я еще зашибу за это копейку.