Неточные совпадения
Отец его, провинциальный подьячий старого времени, назначал было сыну в наследство искусство и опытность хождения по чужим делам и свое ловко пройденное поприще служения в присутственном месте; но судьба распорядилась иначе. Отец, учившийся сам когда-то по-русски
на медные деньги, не хотел, чтоб сын его отставал от времени, и пожелал поучить чему-нибудь, кроме мудреной науки хождения по делам. Он года три посылал его к священнику
учиться по-латыни.
А он разве (он указал
на Алексеева)
учится?
Он уж был не в отца и не в деда. Он
учился, жил в свете: все это наводило его
на разные чуждые им соображения. Он понимал, что приобретение не только не грех, но что долг всякого гражданина честными трудами поддерживать общее благосостояние.
А бедный Илюша ездит да ездит
учиться к Штольцу. Как только он проснется в понедельник,
на него уж нападает тоска. Он слышит резкий голос Васьки, который кричит с крыльца...
И недели три Илюша гостит дома, а там, смотришь, до Страстной недели уж недалеко, а там и праздник, а там кто-нибудь в семействе почему-то решит, что
на Фоминой неделе не
учатся; до лета остается недели две — не стоит ездить, а летом и сам немец отдыхает, так уж лучше до осени отложить.
Штольц был немец только вполовину, по отцу: мать его была русская; веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он
учился ей у матери и из книг, в университетской аудитории и в играх с деревенскими мальчишками, в толках с их отцами и
на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от отца да из книг.
На беду, Андрюша отлично
учился, и отец сделал его репетитором в своем маленьком пансионе.
«Что это она вчера смотрела так пристально
на меня? — думал Обломов. — Андрей божится, что о чулках и о рубашке еще не говорил, а говорил о дружбе своей ко мне, о том, как мы росли,
учились, — все, что было хорошего, и между тем (и это рассказал), как несчастлив Обломов, как гибнет все доброе от недостатка участия, деятельности, как слабо мерцает жизнь и как…»
Обломов не
учился любви, он засыпал в своей сладостной дремоте, о которой некогда мечтал вслух при Штольце. По временам он начинал веровать в постоянную безоблачность жизни, и опять ему снилась Обломовка, населенная добрыми, дружескими и беззаботными лицами, сиденье
на террасе, раздумье от полноты удовлетворенного счастья.
Неточные совпадения
Ему
на время показалось, как бы он очутился в какой-то малолетней школе, затем, чтобы сызнова
учиться азбуке, как бы за проступок перевели его из верхнего класса в нижний.
Он отвечал
на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ
на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать;
на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе
учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Все это произвело ропот, особенно когда новый начальник, точно как наперекор своему предместнику, объявил, что для него ум и хорошие успехи в науках ничего не значат, что он смотрит только
на поведенье, что если человек и плохо
учится, но хорошо ведет себя, он предпочтет его умнику.
При расставании слез не было пролито из родительских глаз; дана была полтина меди
на расход и лакомства и, что гораздо важнее, умное наставление: «Смотри же, Павлуша,
учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам.
Знаю, знаю тебя, голубчик; если хочешь, всю историю твою расскажу:
учился ты у немца, который кормил вас всех вместе, бил ремнем по спине за неаккуратность и не выпускал
на улицу повесничать, и был ты чудо, а не сапожник, и не нахвалился тобою немец, говоря с женой или с камрадом.