Неточные совпадения
Обломов долго не мог
успокоиться; он ложился, вставал, ходил по комнате и опять ложился. Он в низведении себя Захаром до степени других видел нарушение прав своих
на исключительное предпочтение Захаром особы барина всем и каждому.
Бумага была вновь переписана, наконец засвидетельствована и отослана
на почту. Обломов с торжеством объявил об этом Ольге и
успокоился надолго.
Остановившись
на этом решении, он уже немного
успокоился и написал в деревню к соседу, своему поверенному, другое письмо, убедительно прося его поспешить ответом, по возможности удовлетворительным.
Волнение Ильи Ильича немного
успокоилось, и
на него нашла только тупая задумчивость, в которой он пробыл почти до обеда.
Потом он взглянет
на окружающее его, вкусит временных благ и
успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрено, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны человеческого бытия.
Неточные совпадения
Всё
успокоилось: в гостиной // Храпит тяжелый Пустяков // С своей тяжелой половиной. // Гвоздин, Буянов, Петушков // И Флянов, не совсем здоровый, //
На стульях улеглись в столовой, // А
на полу мосье Трике, // В фуфайке, в старом колпаке. // Девицы в комнатах Татьяны // И Ольги все объяты сном. // Одна, печальна под окном // Озарена лучом Дианы, // Татьяна бедная не спит // И в поле темное глядит.
Чичиков уже не плакал, не рвал
на себе фрака и волос: он
успокоился.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много
на веку своем, претерпел
на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже
на жизнь его, и что теперь, желая
успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Здесь учитель обратил все внимание
на Фемистоклюса и, казалось, хотел ему вскочить в глаза, но наконец совершенно
успокоился и кивнул головою, когда Фемистоклюс сказал: «Париж».
Совершенно
успокоившись и укрепившись, он с небрежною ловкостью бросился
на эластические подушки коляски, приказал Селифану откинуть кузов назад (к юрисконсульту он ехал с поднятым кузовом и даже застегнутой кожей) и расположился, точь-в-точь как отставной гусарский полковник или сам Вишнепокромов — ловко подвернувши одну ножку под другую, обратя с приятностью ко встречным лицо, сиявшее из-под шелковой новой шляпы, надвинутой несколько
на ухо.