Неточные совпадения
— Здравствуй, Илья Ильич. Давно собирался к тебе, — говорил гость, — да ведь ты
знаешь, какая у нас дьявольская служба! Вон, посмотри, целый чемодан везу к докладу; и теперь, если там спросят что-нибудь, велел курьеру скакать сюда. Ни минуты
нельзя располагать собой.
Точно ребенок: там недоглядит, тут не
знает каких-нибудь пустяков, там опоздает и кончит тем, что бросит дело на половине или примется за него с конца и так все изгадит, что и поправить никак
нельзя, да еще он же потом и браниться станет.
— Поверьте мне, это было невольно… я не мог удержаться… — заговорил он, понемногу вооружаясь смелостью. — Если б гром загремел тогда, камень упал бы надо мной, я бы все-таки сказал. Этого никакими силами удержать было
нельзя… Ради Бога, не подумайте, чтоб я хотел… Я сам через минуту Бог
знает что дал бы, чтоб воротить неосторожное слово…
Многое, что не досказано, к чему можно бы подойти с лукавым вопросом, было между ними решено без слов, без объяснений, Бог
знает как, но воротиться к тому уже
нельзя.
Вам
нельзя, а мне можно и должно
знать, где истина, где заблуждение, и на мне лежит обязанность предостеречь того, кто еще не успел
узнать этого.
— У сердца, когда оно любит, есть свой ум, — возразила она, — оно
знает, чего хочет, и
знает наперед, что будет. Мне вчера
нельзя было прийти сюда: к нам вдруг приехали гости, но я
знала, что вы измучились бы, ожидая меня, может быть, дурно бы спали: я пришла, потому что не хотела вашего мученья… А вы… вам весело, что я плачу. Смотрите, смотрите, наслаждайтесь!..
Братец вошел на цыпочках и отвечал троекратным поклоном на приветствие Обломова. Вицмундир на нем был застегнут на все пуговицы, так что
нельзя было
узнать, есть ли на нем белье или нет; галстук завязан простым узлом, и концы спрятаны вниз.
— Этого ничего не нужно, никто не требует! Зачем мне твоя жизнь? Ты сделай, что надо. Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно или
нельзя приносить, чтоб не приносить нужных. Ты не лукав — я
знаю, но…
— Надо знать-с: без этого как же-с?
нельзя справок навести, сколько доходу получите.
— Как же-с, надо
знать: без этого ничего сообразить
нельзя, — с покорной усмешкой сказал Иван Матвеевич, привстав и заложив одну руку за спину, а другую за пазуху. — Помещик должен
знать свое имение, как с ним обращаться… — говорил он поучительно.
— Не скучно мне и не может быть скучно: ты это
знаешь и сам, конечно, не веришь своим словам; не больна я, а… мне грустно… бывает иногда… вот тебе — несносный человек, если от тебя
нельзя спрятаться! Да, грустно, и я не
знаю отчего!
— Что с ним? — спросила она потом. — Ужели
нельзя узнать?
Узнав раз, его разлюбить
нельзя.
Вон и все наши приятели: Бабa-Городзаймон например, его
узнать нельзя: он, из почтения, даже похудел немного. Чиновники сидели, едва смея дохнуть, и так ровно, как будто во фронте. Напрасно я хочу поздороваться с кем-нибудь глазами: ни Самбро, ни Ойе-Саброски, ни переводчики не показывают вида, что замечают нас.
Неточные совпадения
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт
знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак
нельзя было
узнать, какого роду был Чичиков.
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не
знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку — пошло впрок.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог
знает в какие места, так что после нигде и отыскать его
нельзя было.
Нужно тебе
знать, что он мошенник и в его лавке ничего
нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку — ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо
знали, что Ноздрев лгун, что ему
нельзя верить ни в одном слове, ни в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.