Неточные совпадения
— Ну вот, шутка! — говорил Илья Ильич. — А как дико жить сначала на новой квартире! Скоро ли привыкнешь? Да я ночей пять не усну на новом месте; меня тоска загрызет, как встану да увижу вон вместо этой вывески токаря другое что-нибудь, напротив, или вон ежели из окна не выглянет эта стриженая
старуха перед обедом, так мне и скучно… Видишь ли ты там теперь, до чего доводил барина — а? —
спросил с упреком Илья Ильич.
— Вам Агафью Матвевну надо? —
спросила старуха. — Зачем?
— Так как же, —
спросила она, — надвязать чулки-то? Я бумаги и ниток закажу. Нам
старуха из деревни носит, а здесь не стоит покупать: все гниль.
Неточные совпадения
Собакевича знаешь?» —
спросил он и тут же услышал, что
старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу,
спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки
спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь
спросит, да уж зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.
Княжна молча встала с кресла и первая вышла из гостиной. Все отправились вслед за ней в столовую. Казачок в ливрее с шумом отодвинул от стола обложенное подушками, также заветное, кресло, в которое опустилась княжна; Катя, разливавшая чай, первой ей подала чашку с раскрашенным гербом.
Старуха положила себе меду в чашку (она находила, что пить чай с сахаром и грешно и дорого, хотя сама не тратила копейки ни на что) и вдруг
спросила хриплым голосом:
Вот под влиянием такого-то вечера я однажды
спросил у
старухи руку ее дочери и месяца через два женился.
Я глядел тогда на зарю, на деревья, на зеленые мелкие листья, уже потемневшие, но еще резко отделявшиеся от розового неба; в гостиной, за фортепьянами, сидела Софья и беспрестанно наигрывала какую-нибудь любимую, страстно задумчивую фразу из Бетховена; злая
старуха мирно похрапывала, сидя на диване; в столовой, залитой потоком алого света, Вера хлопотала за чаем; самовар затейливо шипел, словно чему-то радовался; с веселым треском ломались крендельки, ложечки звонко стучали по чашкам; канарейка, немилосердно трещавшая целый день, внезапно утихала и только изредка чирикала, как будто о чем-то
спрашивала; из прозрачного, легкого облачка мимоходом падали редкие капли…
— Де Лярош-Фуко, — объяснял Бердников, сняв шляпу, прикрывая ею лицо. — Маркиза или графиня… что-то в этом роде. Моралистка. Ханжа.
Старуха — тоже аристократка, — как ее? Забыл фамилию… Бульон, котильон… Крильон? Деловая, острозубая, с когтями, с большим весом в промышленных кругах, черт ее… Филантропит… Нищих подкармливает… Вы, господин Самгин, моралист? —
спросил он, наваливаясь на Самгина.