Расчет почтмейстерши был не
совсем плох: молодая и чудовищно богатая петербургская покровительница пользовалась влиянием в столице и большим почетом от губернских властей. Во всяком случае она, если бы только захотела, могла бы сделать в пользу наказанного протопопа более, чем кто-либо другой. А захочет ли она? Но для того-то и будут ее просить всем обществом.
С первой дочерью Марьей, которая была на пять лет старше Федосьи, так и случилось: до двадцати лет все женихи сватались, а Родион Потапыч все разбирал женихов: этот нехорош, другой нехорош, третий и
совсем плох.
Неточные совпадения
— // «Постой-ка», Волк сказал: «сперва мне ведать надо, // Каков пастух у стада?» — // «Хоть говорят, что он // Не
плох, заботлив и умён, // Однако стадо я обшёл со всех сторон // И высмотрел собак: они
совсем не жирны, // И плохи, кажется, и смирны».
Прудон сидит у кровати больного и говорит, что он очень
плох потому и потому. Умирающему не поможешь, строя идеальную теорию о том, как он мог бы быть здоров, не будь он болен, или предлагая ему лекарства, превосходные сами по себе, но которых он принять не может или которых
совсем нет налицо.
— Тоже
плох и Тарас Семеныч. Того гляди, и
совсем скапутится. Завяз он с своею вальцовою мельницей.
Потом уж он
совсем стал
плох — не двигался почти.
Предчувствие молодой женщины оправдалось. Мать писала, что Федор Николаевич, накануне уже
совсем собравшийся в Грузино, вдруг почувствовал себя худо и слег, к вечеру слабость увеличилась, а потому она и просила дочь немедленно приехать, если она хочет застать отца в живых. „Он очень
плох, и доктора не ручаются за исход болезни. Приезжай немедленно“, — оканчивала письмо Дарья Алексеевна».