Человек в сером армяке, подпоясанный пестрым кушаком, из-за которого виднелась рукоятка широкого турецкого кинжала, лежал на снегу; длинная винтовка в суконном чехле висела у него за спиною, а с правой стороны к поясу привязана была толстая казацкая плеть; татарская шапка, с густым околышем, лежала подле его головы.
Собака остановилась подле него и, глядя пристально на наших путешественников, начала выть жалобным голосом.
При этом он не только запретил стрелять егерям, но когда и его собственная
собака останавливалась, он кричал мне: «Иди сюда, птичья смерть». А когда, набегавшись таким образом от дупеля к дупелю, я устал, он говорил мне: «Садись на Катка», хотя сам, видимо, утомился не меньше.
Помню, что пред вступлением нашим в широкое болото, дядя подозвал трех или четырех бывших с нами охотников и сказал: «Равняйтесь и ищите дупелей, но боже сохрани в кого-либо выстрелить; когда
собака остановится, кричи: гоп! гоп! и подымай ружье кверху.
Неточные совпадения
Турка подъехал к острову,
остановился, внимательно выслушал от папа подробное наставление, как равняться и куда выходить (впрочем, он никогда не соображался с этим наставлением, а делал по-своему), разомкнул
собак, не спеша второчил смычки, сел на лошадь и, посвистывая, скрылся за молодыми березками. Разомкнутые гончие прежде всего маханиями хвостов выразили свое удовольствие, встряхнулись, оправились и потом уже маленькой рысцой, принюхиваясь и махая хвостами, побежали в разные стороны.
Не успели они
остановиться, как
собаки, перегоняя одна другую, уже летели к болоту.
Не успел я ему ответить, не успела
собака моя с благородной важностью донести до меня убитую птицу, как послышались проворные шаги, и человек высокого росту, с усами, вышел из чащи и с недовольным видом
остановился передо мной. Я извинился, как мог, назвал себя и предложил ему птицу, застреленную в его владениях.
Прежде чем я
остановился в этом березовом леску, я с своей
собакой прошел через высокую осиновую рощу.
«Да где же это я?» — повторил я опять вслух,
остановился в третий раз и вопросительно посмотрел на свою английскую желто-пегую
собаку Дианку, решительно умнейшую изо всех четвероногих тварей.