Неточные совпадения
— Что ты! В самом деле?
На ком? — с участием
сказал Обломов.
— Боже мой! — стонал тоже Обломов. — Вот хотел посвятить утро дельному труду, а тут расстроили
на целый день! И
кто же? свой собственный слуга, преданный, испытанный, а что
сказал! И как это он мог?
— Какой дурак, братцы, —
сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и ходит так важно; а кабы
кто посмотрел, какие юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две недели не моет, а лицо мажет… Иной раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах ты, убогая! надела бы ты платок
на голову, да шла бы в монастырь,
на богомолье…»
— Да пусть их! — беспечно
сказал Штольц. —
Кому хорошо и выгодно
на месте, тот не уйдет; а если ему не выгодно, то и тебе не выгодно: зачем же его держать?
— Помилуй, Илья! —
сказал Штольц, обратив
на Обломова изумленный взгляд. — Сам-то ты что ж делаешь? Точно
ком теста, свернулся и лежишь.
А что
сказать? Сделать суровую мину, посмотреть
на него гордо или даже вовсе не посмотреть, а надменно и сухо заметить, что она «никак не ожидала от него такого поступка: за
кого он ее считает, что позволил себе такую дерзость?..». Так Сонечка в мазурке отвечала какому-то корнету, хотя сама из всех сил хлопотала, чтоб вскружить ему голову.
— Да вот долго нейдут что-то, не видать, —
сказала она монотонно, глядя
на забор, отделявший улицу от двора. — Я знаю и шаги их; по деревянной мостовой слышно, как
кто идет. Здесь мало ходят…
— Пойми, для чего я говорю тебе это: ты будешь несчастлива, и
на меня одного ляжет ответственность в этом.
Скажут, я увлекал, закрывал от тебя пропасть с умыслом. Ты чиста и покойна со мной, но
кого ты уверишь в этом?
Кто поверит?
— Можно, Иван Матвеевич: вот вам живое доказательство — я!
Кто же я? Что я такое? Подите спросите у Захара, и он
скажет вам: «Барин!» Да, я барин и делать ничего не умею! Делайте вы, если знаете, и помогите, если можете, а за труд возьмите себе, что хотите, —
на то и наука!
— Вы хотите, чтоб я не спала всю ночь? — перебила она, удерживая его за руку и сажая
на стул. — Хотите уйти, не
сказав, что это… было, что я теперь, что я… буду. Пожалейте, Андрей Иваныч:
кто же мне
скажет?
Кто накажет меня, если я стою, или…
кто простит? — прибавила она и взглянула
на него с такой нежной дружбой, что он бросил шляпу и чуть сам не бросился пред ней
на колени.
—
Кто ж будет хлопотать, если не я? —
сказала она. — Вот только положу две заплатки здесь, и уху станем варить. Какой дрянной мальчишка этот Ваня!
На той неделе заново вычинила куртку — опять разорвал! Что смеешься? — обратилась она к сидевшему у стола Ване, в панталонах и в рубашке об одной помочи. — Вот не починю до утра, и нельзя будет за ворота бежать. Мальчишки, должно быть, разорвали: дрался — признавайся?
Неточные совпадения
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно //
На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «
Скажи мне, князь, не знаешь ты, //
Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь
на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да
кто ж она?» — «Жена моя».
—
Кто, Михеев умер? —
сказал Собакевич, ничуть не смешавшись. — Это его брат умер, а он преживехонький и стал здоровее прежнего.
На днях такую бричку наладил, что и в Москве не сделать. Ему, по-настоящему, только
на одного государя и работать.
— Ваше сиятельство, —
сказал Муразов, —
кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
На четвертое место явилась очень скоро, трудно
сказать утвердительно,
кто такая, дама или девица, родственница, домоводка или просто проживающая в доме: что-то без чепца, около тридцати лет, в пестром платке.
Улинька опустилась в кресла и закрыла рукой прекрасные глаза; как бы досадуя
на то, что не с
кем было поделиться негодованием,
сказала она: