Неточные совпадения
Хочешь
сесть, да не
на что; до чего ни дотронулся — выпачкался, все в пыли; вымыться нечем, и ходи вон с этакими
руками, как у тебя…
Когда нянька мрачно повторяла слова медведя: «Скрипи, скрипи, нога липовая; я по
селам шел, по деревне шел, все бабы спят, одна баба не спит,
на моей шкуре сидит, мое мясо варит, мою шерстку прядет» и т. д.; когда медведь входил, наконец, в избу и готовился схватить похитителя своей ноги, ребенок не выдерживал: он с трепетом и визгом бросался
на руки к няне; у него брызжут слезы испуга, и вместе хохочет он от радости, что он не в когтях у зверя, а
на лежанке, подле няни.
Мать поплачет, поплачет, потом
сядет за фортепьяно и забудется за Герцом: слезы каплют одна за другой
на клавиши. Но вот приходит Андрюша или его приведут; он начнет рассказывать так бойко, так живо, что рассмешит и ее, притом он такой понятливый! Скоро он стал читать «Телемака», как она сама, и играть с ней в четыре
руки.
Но он ничего не сказал,
сел только подле нее и погрузился в созерцание ее профиля, головы, движения
руки взад и вперед, как она продевала иглу в канву и вытаскивала назад. Он наводил
на нее взгляд, как зажигательное стекло, и не мог отвести.
— Нет, я с вами хотел видеться, — начал Обломов, когда она
села на диван, как можно дальше от него, и смотрела
на концы своей шали, которая, как попона, покрывала ее до полу.
Руки она прятала тоже под шаль.
Обломов не мог опомниться; он все стоял в одном положении, с ужасом глядя
на то место, где стоял Захар, потом в отчаянье положил
руки на голову и
сел в кресло.
Она подала ему
руку и без трепета, покойно, в гордом сознании своей невинности, перешла двор, при отчаянном скаканье
на цепи и лае собаки,
села в карету и уехала.
Братец опять тем же порядком вошли в комнату, так же осторожно
сели на стул, подобрали
руки в рукава и ждали, что скажет Илья Ильич.
Лицо у него не грубое, не красноватое, а белое, нежное;
руки не похожи
на руки братца — не трясутся, не красные, а белые, небольшие.
Сядет он, положит ногу
на ногу, подопрет голову
рукой — все это делает так вольно, покойно и красиво; говорит так, как не говорят ее братец и Тарантьев, как не говорил муж; многого она даже не понимает, но чувствует, что это умно, прекрасно, необыкновенно; да и то, что она понимает, он говорит как-то иначе, нежели другие.
И, накинув
на шею косынку, вошла вслед за ним в гостиную и
села на кончике дивана. Шали уж не было
на ней, и она старалась прятать
руки под косынку.
Андрей молча, медленно вышел вон, медленно, задумчиво шел он двором и
сел в карету, а Обломов
сел на диван, оперся локтями
на стол и закрыл лицо
руками.
По захождении солнца перепелки сидят уже не так крепко, летят шибче, поднимаются от земли выше и перемещаются дальше; ястреб же утомился, ловит не жадно, и нередко случается, что он не догоняет перепелок легких, то есть не так разжиревших, чекуш, как их называют охотники, потому что они на лету кричат похоже на слоги чек, чек, чек, — не догонит, повернет назад и прямо
сядет на руку охотника или на его картуз, если он не подставит руки.
Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и
садятся на руку врагу, не в силах умереть жаля его, — остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз.
Неточные совпадения
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель
на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под
руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и
сел в бричку.
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте,
садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в
руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки
на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
Но господа средней
руки, что
на одной станции потребуют ветчины,
на другой поросенка,
на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало
садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом, [Сомовий плёс — «хвост у сома, весь из жира».
Мавра ушла, а Плюшкин,
севши в кресла и взявши в
руку перо, долго еще ворочал
на все стороны четвертку, придумывая: нельзя ли отделить от нее еще осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух
на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие
на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть
руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо строка
на строку и не без сожаления подумывая о том, что все еще останется много чистого пробела.
Я лежал
на диване, устремив глаза в потолок и заложив
руки под затылок, когда Вернер взошел в мою комнату. Он
сел в кресла, поставил трость в угол, зевнул и объявил, что
на дворе становится жарко. Я отвечал, что меня беспокоят мухи, — и мы оба замолчали.