Неточные совпадения
Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь.
— Здравствуй, земляк, — отрывисто сказал Тарантьев,
протягивая мохнатую руку к Обломову. — Что ты это лежишь по сю пору, как колода?
Случается и то, что он исполнится презрения к людскому пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире злу и разгорится желанием указать человеку на его язвы, и вдруг загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море, потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, задвигаются мускулы его, напрягутся жилы, намерения преображаются в стремления: он, движимый нравственною силою, в одну минуту быстро изменит две-три позы, с блистающими глазами привстанет до половины на постели,
протянет руку и вдохновенно озирается кругом…
— Доктор! Какими судьбами? — воскликнул Обломов,
протягивая одну руку гостю, а другою подвигая стул.
Вот тут мой и дом, и огород, тут и ноги
протяну! — говорил он, с яростью ударяя по лежанке.
— Полно, полно вам! — твердил дворник,
протягивая между них руки.
Она, не оборачиваясь,
протянула ему назад руку; он схватил ее, поцеловал в ладонь; она тихо сжала его губы и мгновенно порхнула в стеклянную дверь, а он остался как вкопанный.
Ольга с веселой улыбкой
протянула ему руку.
Потом на минуту встревоженный ум прояснялся, когда Обломов сознавал, что всему этому есть законный исход:
протянуть Ольге руку с кольцом…
Еще на год отодвинулось счастье! Обломов застонал болезненно и повалился было на постель, но вдруг опомнился и встал. А что говорила Ольга? Как взывала к нему, как к мужчине, доверилась его силам? Она ждет, как он пойдет вперед и дойдет до той высоты, где
протянет ей руку и поведет за собой, покажет ее путь! Да, да! Но с чего начать?
Он вдруг явился перед ней, так что она вздрогнула; потом ласково, с улыбкой,
протянула ему руку, но глаза еще как будто дочитывали книгу: она смотрела рассеянно.
Он мучительно провел глазами по потолку, хотел сойти с места, бежать — ноги не повиновались. Хотел сказать что-то: во рту было сухо, язык не ворочался, голос не выходил из груди. Он
протянул ей руку.
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала,
протянула ему руку, но рука, не коснувшись его руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
— А куда вы с вельможей ухлопали тысячу рублей, что я дал ему на прожитье? — спросил он. — Где же я денег возьму? Ты знаешь, я в законный брак вступаю: две семьи содержать не могу, а вы с барином-то по одежке
протягивайте ножки.
— Здорово, земляк! — злобно сказал Тарантьев, не
протягивая руки.
Обломов услыхал последние слова, хотел что-то сказать и не мог. Он
протянул к Андрею обе руки, и они обнялись молча, крепко, как обнимаются перед боем, перед смертью. Это объятие задушило их слова, слезы, чувства…
Неточные совпадения
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей
протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или,
протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами.
Проходивший поп снял шляпу, несколько мальчишек в замаранных рубашках
протянули руки, приговаривая: «Барин, подай сиротинке!» Кучер, заметивши, что один из них был большой охотник становиться на запятки, хлыснул его кнутом, и бричка пошла прыгать по камням.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его; колени его дрожали… он хотел кинуться на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой,
протянул ему руку.
— Достойный друг! — сказал я,
протянув ему руку. Доктор пожал ее с чувством и продолжал: