«Ни жрец, ни жертва, а — свободный человек!» — додумался он, как бы издали следя за быстрым
потоком мыслей. Он стоял у окна в приятном оцепенении и невольно улыбался, пощипывая бородку.
«И все вздор! И никто бы не знал, и никому не было бы известно!» — следовал в нем новый
поток мыслей. — «То было бы там, а они здесь, откуда ж бы узнали они! Никто из них этого и не увидел бы… Доказать… Но чем доказать… Нужно, необходимо нужно что-то такое сделать, чтобы все увидели, чтобы все поняли… Но что такое сделать?.. Что именно нужно?..»
Неточные совпадения
Так она говорила минуты две, три. Самгин слушал терпеливо, почти все
мысли ее были уже знакомы ему, но на этот раз они звучали более густо и мягко, чем раньше, более дружески. В медленном
потоке ее речи он искал каких-нибудь лишних слов, очень хотел найти их, не находил и видел, что она своими словами формирует некоторые его
мысли. Он подумал, что сам не мог бы выразить их так просто и веско.
Клим Самгин смутно догадывался, что боязнь пред неожиданными
мыслями противоречит какому-то его чувству, но противоречие это было тоже неясно и поглощалось сознанием необходимости самозащиты против
потока мнений, органически враждебных ему.
Он мог бы одинаково свободно и с равной силой повторить любую
мысль, каждую фразу, сказанную любым человеком, но он чувствовал, что весь
поток этих
мыслей требует ограничения в единую норму, включения в берега, в русло.
Самгин чувствовал себя в
потоке мелких
мыслей, они проносились, как пыльный ветер по комнате, в которой открыты окна и двери. Он подумал, что лицо Марины мало подвижно, яркие губы ее улыбаются всегда снисходительно и насмешливо; главное в этом лице — игра бровей, она поднимает и опускает их, то — обе сразу, то — одну правую, и тогда левый глаз ее блестит хитро. То, что говорит Марина, не так заразительно, как мотив: почему она так говорит?
Самгин все замедлял шаг, рассчитывая, что густой
поток людей обтечет его и освободит, но люди все шли, бесконечно шли, поталкивая его вперед. Его уже ничто не удерживало в толпе, ничто не интересовало; изредка все еще мелькали знакомые лица, не вызывая никаких впечатлений, никаких
мыслей. Вот прошла Алина под руку с Макаровым, Дуняша с Лютовым, синещекий адвокат. Мелькнуло еще знакомое лицо, кажется, — Туробоев и с ним один из модных писателей, красивый брюнет.