Неточные совпадения
«Ночью писать, — думал Обломов, — когда же спать-то? А
поди тысяч пять в год заработает! Это хлеб!
Да писать-то все, тратить мысль, душу свою на мелочи, менять убеждения, торговать умом
и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать покоя
и все куда-то двигаться…
И все писать, все писать, как колесо, как машина: пиши завтра, послезавтра; праздник придет, лето настанет — а он все пиши? Когда же остановиться
и отдохнуть? Несчастный!»
Русский человек выберет что-нибудь одно,
да и то еще не спеша, потихоньку
да полегоньку, кое-как, а то на-ко,
поди!
— Ну, ты никогда этак не кончишь, — сказал Илья Ильич, — поди-ка к себе, а счеты подай мне завтра,
да позаботься о бумаге
и чернилах… Этакая куча денег! Говорил, чтоб понемножку платить, — нет, норовит все вдруг… народец!
«
И куда это они ушли, эти мужики? — думал он
и углубился более в художественное рассмотрение этого обстоятельства. —
Поди, чай, ночью ушли, по сырости, без хлеба. Где же они уснут? Неужели в лесу? Ведь не сидится же! В избе хоть
и скверно пахнет,
да тепло, по крайней мере…»
— Обойти? Обойдешь, поди-ко! Глаза какие-то зеленые! Силился, силился, хотел выговорить: «Неправда, мол, клевета, ваше превосходительство, никакого Обломова
и знать не знаю: это все Тарантьев!» —
да с языка нейдет; только пал пред стопы его.
—
Да вот случай: спроси любого, за рубль серебром он тебе продаст всю свою историю, а ты запиши
и перепродай с барышом. Вот старик, тип нищего, кажется, самый нормальный. Эй, старик!
Поди сюда!
Неточные совпадения
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «
Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу //
Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости».
И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. //
И всё Евгений на уме, //
И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей скажи только одно слово, а она уж в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо.
Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит —
да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
— Это правда, — как-то особенно заботливо ответил на это Раскольников, — помню все, до малейшей даже подробности, а вот
поди: зачем я то делал,
да туда ходил,
да то говорил? уж
и не могу хорошо объяснить.
Городничий. О, уж там наговорят! Я думаю,
поди только
да послушай —
и уши потом заткнешь. (Обращаясь к Осипу.)Ну, друг…
— Сила-то, сила, — промолвил он, — вся еще тут, а надо умирать!.. Старик, тот, по крайней мере, успел отвыкнуть от жизни, а я…
Да,
поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает,
и баста! Кто там плачет? — прибавил он погодя немного. — Мать? Бедная! Кого-то она будет кормить теперь своим удивительным борщом? А ты, Василий Иваныч, тоже, кажется, нюнишь? Ну, коли христианство не помогает, будь философом, стоиком, что ли! Ведь ты хвастался, что ты философ?