Неточные совпадения
— Ах! — с тоской сказал Обломов. — Новая забота!
Ну, что стоишь? Положи на стол. Я сейчас встану, умоюсь и
посмотрю, — сказал Илья Ильич. — Так умыться-то готово?
—
Ну, пусть эти «некоторые» и переезжают. А я терпеть не могу никаких перемен! Это еще что, квартира! — заговорил Обломов. — А вот посмотрите-ка, что староста пишет ко мне. Я вам сейчас покажу письмо… где бишь оно? Захар, Захар!
—
Ну, прощайте! Черт с вами пока! — с сердцем заключил Тарантьев, уходя и грозя Захару кулаком. —
Смотри же, Илья Ильич, я найму тебе квартиру — слышишь ты? — прибавил он.
—
Ну, как же ты не ядовитый человек? — сказал Илья Ильич вошедшему Захару, — ни за чем не
посмотришь! Как же в доме бумаги не иметь?
Захар не отвечал: он, кажется, думал: «
Ну, чего тебе? Другого, что ли, Захара? Ведь я тут стою», и перенес взгляд свой мимо барина, слева направо; там тоже напомнило ему о нем самом зеркало, подернутое, как кисеей, густою пылью: сквозь нее дико, исподлобья
смотрел на него, как из тумана, собственный его же угрюмый и некрасивый лик.
— Я совсем другой — а? Погоди, ты
посмотри, что ты говоришь! Ты разбери-ка, как «другой»-то живет? «Другой» работает без устали, бегает, суетится, — продолжал Обломов, — не поработает, так и не поест. «Другой» кланяется, «другой» просит, унижается… А я? Ну-ка, реши: как ты думаешь, «другой» я — а?
—
Ну неси, неси; да хорошенько,
смотри, наточи!
—
Ну иди, иди! — отвечал барин. — Да
смотри, не пролей молоко-то. — А ты, Захарка, постреленок, куда опять бежишь? — кричал потом. — Вот я тебе дам бегать! Уж я вижу, что ты это в третий раз бежишь. Пошел назад, в прихожую!
—
Ну, — говорил Захар в отчаянии, — ах ты, головушка! Что лежишь, как колода? Ведь на тебя
смотреть тошно. Поглядите, добрые люди!.. Тьфу!
— В самом деле, какие подвиги: садись в коляску или на корабль, дыши чистым воздухом,
смотри на чужие страны, города, обычаи, на все чудеса… Ах, ты!
Ну, скажи, что твои дела, что в Обломовке?
— Закрой мне глаза скорей чем-нибудь… крепче! — шепотом говорила она… —
Ну, теперь ничего… Это нервы, — прибавила она с волнением. — Вон опять!
Смотри, кто это? Сядем где-нибудь на скамье…
—
Ну, Илья?! — сказал он наконец, но так строго, так вопросительно, что Обломов
смотрел вниз и молчал. — Стало быть, «никогда»?
—
Ну, еще и в старом походит, — сказала Агафья Матвеевна, — а деньги понадобятся на хозяйство. Солонины запасем, варенья вам наварю… Пойти
посмотреть, принесла ли Анисья сметаны… — Она встала.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы
смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, //
Ну точно та же, как была.
Мижуев,
смотри, вот судьба свела:
ну что он мне или я ему?
— Извини, брат!
Ну, уморил. Да я бы пятьсот тысяч дал за то только, чтобы
посмотреть на твоего дядю в то время, как ты поднесешь ему купчую на мертвые души. Да что, он слишком стар? Сколько ему лет?
—
Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, — продолжала приятная дама, — я помню, как теперь, что я сижу возле Манилова и говорю ему: «
Посмотрите, какая она бледная!» Право, нужно быть до такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
—
Ну, да изволь, я готова отдать за пятнадцать ассигнацией! Только
смотри, отец мой, насчет подрядов-то: если случится муки брать ржаной, или гречневой, или круп, или скотины битой, так уж, пожалуйста, не обидь меня.