Неточные совпадения
— Видишь, ведь ты какой уродился! — возразил Тарантьев. — Ничего
не умеешь сам сделать. Все я да я! Ну, куда ты годишься?
Не человек:
просто солома!
Он полагал, что чиновники одного места составляли между собою дружную, тесную семью, неусыпно пекущуюся о взаимном спокойствии и удовольствиях, что посещение присутственного места отнюдь
не есть обязательная привычка, которой надо придерживаться ежедневно, и что слякоть, жара или
просто нерасположение всегда будут служить достаточными и законными предлогами к нехождению в должность.
Не то на него нападал нервический страх: он пугался окружающей его тишины или
просто и сам
не знал чего — у него побегут мурашки по телу. Он иногда боязливо косится на темный угол, ожидая, что воображение сыграет с ним штуку и покажет сверхъестественное явление.
Захар умер бы вместо барина, считая это своим неизбежным и природным долгом, и даже
не считая ничем, а
просто бросился бы на смерть, точно так же, как собака, которая при встрече с зверем в лесу бросается на него,
не рассуждая, отчего должна броситься она, а
не ее господин.
Но лето, лето особенно упоительно в том краю. Там надо искать свежего, сухого воздуха, напоенного —
не лимоном и
не лавром, а
просто запахом полыни, сосны и черемухи; там искать ясных дней, слегка жгучих, но
не палящих лучей солнца и почти в течение трех месяцев безоблачного неба.
Илья Ильич и увидит после, что
просто устроен мир, что
не встают мертвецы из могил, что великанов, как только они заведутся, тотчас сажают в балаган, и разбойников — в тюрьму; но если пропадает самая вера в призраки, то остается какой-то осадок страха и безотчетной тоски.
— Давно
не читал книги, — скажет он или иногда изменит фразу: — Дай-ка, почитаю книгу, — скажет или
просто, мимоходом, случайно увидит доставшуюся ему после брата небольшую кучку книг и вынет,
не выбирая, что попадется. Голиков ли попадется ему, Новейший ли Сонник, Хераскова Россияда, или трагедия Сумарокова, или, наконец, третьегодичные ведомости — он все читает с равным удовольствием, приговаривая по временам...
А он сделал это очень
просто: взял колею от своего деда и продолжил ее, как по линейке, до будущего своего внука, и был покоен,
не подозревая, что варьяции Герца, мечты и рассказы матери, галерея и будуар в княжеском замке обратят узенькую немецкую колею в такую широкую дорогу, какая
не снилась ни деду его, ни отцу, ни ему самому.
«Чего тут
не понимать? — подумал он, — кажется,
просто».
А как было пошло хорошо! Как
просто познакомились они! Как свободно сошлись! Обломов был проще Штольца и добрее его, хотя
не смешил ее так или смешил собой и так легко прощал насмешки.
Всего мучительнее было для него, когда Ольга предложит ему специальный вопрос и требует от него, как от какого-нибудь профессора, полного удовлетворения; а это случалось с ней часто, вовсе
не из педантизма, а
просто из желания знать, в чем дело. Она даже забывала часто свои цели относительно Обломова, а увлекалась самым вопросом.
Послушайте, без всяких намеков, скажу прямо и
просто: вы меня
не любите и
не можете любить.
Я только хочу доказать вам, что ваше настоящее люблю
не есть настоящая любовь, а будущая; это только бессознательная потребность любить, которая за недостатком настоящей пищи, за отсутствием огня, горит фальшивым, негреющим светом, высказывается иногда у женщин в ласках к ребенку, к другой женщине, даже
просто в слезах или в истерических припадках.
— Представь, — начал он, — сердце у меня переполнено одним желанием, голова — одной мыслью, но воля, язык
не повинуются мне: хочу говорить, и слова нейдут с языка. А ведь как
просто, как… Помоги мне, Ольга.
— Да нет, вы, пожалуйста,
не верьте: это совершенная клевета! Никакой барышни
не было: приезжала
просто портниха, которая рубашки шьет. Примерять приезжала…
Вот я и
не приспособился к делу, а сделался
просто барином, а вы приспособились: ну, так решите же, как изворотиться.
И она хотела что-то сказать, но ничего
не сказала, протянула ему руку, но рука,
не коснувшись его руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась
просто женщина, беззащитная против горя.
Это как-то легло на нее само собой, и она подошла точно под тучу,
не пятясь назад и
не забегая вперед, а полюбила Обломова
просто, как будто простудилась и схватила неизлечимую лихорадку.
Приход его, досуги, целые дни угождения она
не считала одолжением, лестным приношением любви, любезностью сердца, а
просто обязанностью, как будто он был ее брат, отец, даже муж: а это много, это все. И сама, в каждом слове, в каждом шаге с ним, была так свободна и искренна, как будто он имел над ней неоспоримый вес и авторитет.
Она поумничала, думала, что стоит только глядеть
просто, идти прямо — и жизнь послушно, как скатерть, будет расстилаться под ногами, и вот!..
Не на кого даже свалить вину: она одна преступна!
А по временам, видя, что в ней мелькают
не совсем обыкновенные черты ума, взгляды, что нет в ней лжи,
не ищет она общего поклонения, что чувства в ней приходят и уходят
просто и свободно, что нет ничего чужого, а все свое, и это свое так смело, свежо и прочно — он недоумевал, откуда далось ей это,
не узнавал своих летучих уроков и заметок.
Потом он взглянет на окружающее его, вкусит временных благ и успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что жизнь его
не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так
просто, немудрено, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны человеческого бытия.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было
просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги
не глядел.
Но вот толпа заколебалась, // По зале шепот пробежал… // К хозяйке дама приближалась, // За нею важный генерал. // Она была нетороплива, //
Не холодна,
не говорлива, // Без взора наглого для всех, // Без притязаний на успех, // Без этих маленьких ужимок, // Без подражательных затей… // Всё тихо,
просто было в ней, // Она казалась верный снимок // Du comme il faut… (Шишков, прости: //
Не знаю, как перевести.)
Друзья мои, что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, // Я перестану быть поэтом, // В меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. //
Не муки тайные злодейства // Я грозно в нем изображу, // Но
просто вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
Особенно поразил его какой-то Петр Савельев Неуважай-Корыто, так что он
не мог
не сказать: «Экой длинный!» Другой имел прицепленный к имени «Коровий кирпич», иной оказался
просто: Колесо Иван.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего
не могу и говорить, гляжу
просто ему в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.