Неточные совпадения
— Видишь,
и сам
не знаешь! А там,
подумай: ты будешь жить у кумы моей, благородной женщины, в покое, тихо; никто тебя
не тронет; ни шуму, ни гаму, чисто, опрятно. Посмотри-ка, ведь ты живешь точно на постоялом дворе, а еще барин, помещик! А там чистота, тишина; есть с кем
и слово перемолвить, как соскучишься. Кроме меня, к тебе
и ходить никто
не будет. Двое ребятишек — играй с ними, сколько хочешь!
Чего тебе? А выгода-то, выгода какая. Ты
что здесь платишь?
Никто
не знал и не видал этой внутренней жизни Ильи Ильича: все
думали,
что Обломов так себе, только лежит да кушает на здоровье,
и что больше от него нечего ждать;
что едва ли у него вяжутся
и мысли в голове. Так о нем
и толковали везде, где его
знали.
Сидишь,
не заботясь,
не думая ни о
чем,
знаешь,
что около тебя есть человек… конечно, немудрый, поменяться с ним идеей нечего
и думать, зато нехитрый, добрый, радушный, без претензий
и не уязвит тебя за глаза!
Он
не спал всю ночь: грустный, задумчивый проходил он взад
и вперед по комнате; на заре ушел из дома, ходил по Неве, по улицам, Бог
знает,
что чувствуя, о
чем думая…
«Боже мой! Да ведь я виновата: я попрошу у него прощения… А в
чем? — спросила потом. —
Что я скажу ему: мсьё Обломов, я виновата, я завлекала… Какой стыд! Это неправда! — сказала она, вспыхнув
и топнув ногой. — Кто смеет это
подумать?.. Разве я
знала,
что выйдет? А если б этого
не было, если б
не вырвалось у него…
что тогда?.. — спросила она. —
Не знаю…» —
думала.
— Да, да, — повторял он, — я тоже жду утра,
и мне скучна ночь,
и я завтра пошлю к вам
не за делом, а чтоб только произнести лишний раз
и услыхать, как раздастся ваше имя,
узнать от людей какую-нибудь подробность о вас, позавидовать,
что они уж вас видели… Мы
думаем, ждем, живем
и надеемся одинаково. Простите, Ольга, мои сомнения: я убеждаюсь,
что вы любите меня, как
не любили ни отца, ни тетку, ни…
— Все! я
узнаю из твоих слов себя:
и мне без тебя нет дня
и жизни, ночью снятся все какие-то цветущие долины. Увижу тебя — я добр, деятелен; нет — скучно, лень, хочется лечь
и ни о
чем не думать… Люби,
не стыдись своей любви…
— Ах, как я рада! Как я рада! — твердила она, улыбаясь
и глядя на него. — Я
думала,
что не увижу тебя сегодня. Мне вчера такая тоска вдруг сделалась —
не знаю отчего,
и я написала. Ты рад?
— Я сейчас
узнаю, барышня. Я
не смела отойти,
думала,
что вы проснетесь, а то бы давно сбегала. —
И Катя исчезла из комнаты.
Как там отец его, дед, дети, внучата
и гости сидели или лежали в ленивом покое,
зная,
что есть в доме вечно ходящее около них
и промышляющее око
и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут
и обуют
и спать положат, а при смерти закроют им глаза, так
и тут Обломов, сидя
и не трогаясь с дивана, видел,
что движется что-то живое
и проворное в его пользу
и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп
и жаркое явятся у него на столе, а белье его будет чисто
и свежо, а паутина снята со стены,
и он
не узнает, как это сделается,
не даст себе труда
подумать,
чего ему хочется, а оно будет угадано
и принесено ему под нос,
не с ленью,
не с грубостью,
не грязными руками Захара, а с бодрым
и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками
и с голыми локтями.
— Погоди, дай еще
подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут закон. Так
и быть, кум, скажу,
и то потому,
что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог,
не сказал бы;
не такое дело, чтоб другая душа
знала.
Иногда выражала она желание сама видеть
и узнать,
что видел
и узнал он.
И он повторял свою работу: ехал с ней смотреть здание, место, машину, читать старое событие на стенах, на камнях. Мало-помалу, незаметно, он привык при ней вслух
думать, чувствовать,
и вдруг однажды, строго поверив себя,
узнал,
что он начал жить
не один, а вдвоем,
и что живет этой жизнью со дня приезда Ольги.
«
Что ж это? — с ужасом
думала она. — Ужели еще нужно
и можно желать чего-нибудь? Куда же идти? Некуда! Дальше нет дороги… Ужели нет, ужели ты совершила круг жизни? Ужели тут все… все…» — говорила душа ее
и чего-то
не договаривала…
и Ольга с тревогой озиралась вокруг,
не узнал бы,
не подслушал бы кто этого шепота души… Спрашивала глазами небо, море, лес… нигде нет ответа: там даль, глубь
и мрак.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать //
И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «
И ты, однако ж, хорош,
не надоело тебе сорок раз повторять одно
и то же», — Бог ведает, трудно
знать,
что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными,
и он
подумал про себя: «Ведь черт его
знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом
и уедет!» А потому из предосторожности
и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он,
что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке
не уверен: сегодня жив, а завтра
и бог весть.
— Да
и приказчик — вор такой же, как
и ты! — выкрикивала ничтожность так,
что было на деревне слышно. — Вы оба пиющие, губители господского, бездонные бочки! Ты
думаешь, барин
не знает вас? Ведь он здесь, ведь он вас слышит.
Одна была такая разодетая, рюши на ней,
и трюши,
и черт
знает чего не было… я
думаю себе только: «черт возьми!» А Кувшинников, то есть это такая бестия, подсел к ней
и на французском языке подпускает ей такие комплименты…