Неточные совпадения
Лицо у него не грубое, не красноватое, а белое, нежное; руки не похожи на руки братца — не трясутся, не красные, а белые, небольшие. Сядет он, положит ногу на ногу, подопрет голову рукой — все это делает так вольно, покойно и красиво;
говорит так, как не
говорят ее братец и Тарантьев, как не
говорил муж; многого она даже не понимает, но чувствует, что это умно, прекрасно, необыкновенно; да и то, что она понимает, он
говорит как-то иначе, нежели другие.
Он барин, он сияет, блещет! Притом он так добр: как мягко он ходит, делает движения, дотронется до руки — как бархат, а тронет, бывало, рукой
муж, как ударит! И глядит он и
говорит так же мягко, с такой добротой…
— Ты его не оставишь, не бросишь? —
говорила она, не отнимая рук от шеи
мужа.
— А ваша хозяйка все плачет по
муже, —
говорил кухарке лавочник на рынке, у которого брали в дом провизию.
— Все грустит по
муже, —
говорил староста, указывая на нее просвирне в кладбищенской церкви, куда каждую неделю приходила молиться и плакать безутешная вдова.
— Отчего же вы не любите мужа? Он такой замечательный человек, — сказала жена посланника. —
Муж говорит, что таких государственных людей мало в Европе.
«Скажите, правду ли
муж говорит? — сказала она, обращаясь к грозному Сильвио, — правда ли, что вы оба шутите?» — «Он всегда шутит, графиня, — отвечал ей Сильвио; — однажды дал он мне шутя пощечину, шутя прострелил мне вот эту фуражку, шутя дал сейчас по мне промах; теперь и мне пришла охота пошутить…» С этим словом он хотел в меня прицелиться… при ней!
— Да,
муж говорит: ходкие книги, кажется, уже купил… Распутин, большевики… бессарабские помещики, — говорила она, вопросительно глядя в лицо Самгина. — Все это поднимается, как будто из-под земли, этой… Как ее? Из чего лава?
Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и
мужу говорит: «Не верьте ей, она хитрая». Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза. На каждом слове все тобой попрекают.
Неточные совпадения
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность
мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы,
говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во второй раз я все слышу про эти мертвые души; а
муж мой еще
говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
— К заслугам вашего превосходительства. Не находит слов.
Говорит: «Если бы я только мог чему-нибудь… потому что, точно,
говорит, умею ценить
мужей, спасавших отечество», —
говорит.
Мой
муж долго ходил по комнате; я не знаю, что он мне
говорил, не помню, что я ему отвечала… верно, я ему сказала, что я тебя люблю…
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и
говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого
мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее
муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.