Неточные совпадения
«Ночью писать, — думал Обломов, — когда же спать-то? А поди
тысяч пять в год заработает! Это хлеб! Да писать-то все, тратить мысль, душу свою на мелочи, менять убеждения, торговать умом и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать покоя и все куда-то двигаться… И все писать, все писать,
как колесо,
как машина: пиши завтра, послезавтра; праздник придет, лето настанет — а он все пиши? Когда же остановиться и отдохнуть? Несчастный!»
— Надо Штольца спросить,
как приедет, — продолжал Обломов, — кажется,
тысяч семь, восемь… худо не записывать! Так он теперь сажает меня на шесть! Ведь я с голоду умру! Чем тут жить?
— А там
тысячу рублей почти за целый дом! Да
какие светленькие, славные комнаты! Она давно хотела тихого, аккуратного жильца иметь — вот я тебя и назначаю…
— А издержки
какие? — продолжал Обломов. — А деньги где? Ты видел, сколько у меня денег? — почти грозно спросил Обломов. — А квартира где? Здесь надо
тысячу рублей заплатить, да нанять другую, три
тысячи дать, да на отделку сколько! А там экипаж, повар, на прожиток! Где я возьму?
Чего ж надеялся Обломов? Он думал, что в письме сказано будет определительно, сколько он получит дохода, и, разумеется,
как можно больше,
тысяч, например, шесть, семь; что дом еще хорош, так что по нужде в нем можно жить, пока будет строиться новый; что, наконец, поверенный пришлет
тысячи три, четыре, — словом, что в письме он прочтет тот же смех, игру жизни и любовь, что читал в записках Ольги.
Он стал хвастаться перед Штольцем,
как, не сходя с места, он отлично устроил дела,
как поверенный собирает справки о беглых мужиках, выгодно продает хлеб и
как прислал ему полторы
тысячи и, вероятно, соберет и пришлет в этом году оброк.
— Не жалуйся, кум, не греши: капитал есть, и хороший… — говорил опьяневший Тарантьев с красными,
как в крови, глазами. — Тридцать пять
тысяч серебром — не шутка!
— Теперь брат ее съехал, жениться вздумал, так хозяйство, знаешь, уж не такое большое,
как прежде. А бывало, так у ней все и кипит в руках! С утра до вечера так и летает: и на рынок, и в Гостиный двор… Знаешь, я тебе скажу, — плохо владея языком, заключил Обломов, — дай мне
тысячи две-три, так я бы тебя не стал потчевать языком да бараниной; целого бы осетра подал, форелей, филе первого сорта. А Агафья Матвевна без повара чудес бы наделала — да!
—
Какие десять
тысяч? — в тревожном удивлении спросила она.
— На вот, я тебе подарю, не хочешь ли? — прибавил он. — Что с нее взять? Дом, что ли, с огородишком? И
тысячи не дадут: он весь разваливается. Да что я, нехристь, что ли,
какой? По миру ее пустить с ребятишками?
Конечно, этого ужасно хотелось — увидеть его, говорить с ним. Но явиться к нему,
как тысячи назойливых, ненужных ему посетителей, пройти перед ним серым пятнышком в веренице серых безличностей — ни за что! С молодым самолюбием думалось: поехал бы я к нему только в том случае, если бы он сам захотел со мною познакомиться.
Неточные совпадения
Вон
какой был умный мужик: из ничего нажил сто
тысяч, а
как нажил сто
тысяч, пришла в голову дурь сделать ванну из шампанского, и выкупался в шампанском.
—
Как на что? да ведь я за него заплатил десять
тысяч, а тебе отдаю за четыре.
Автор признается, этому даже рад, находя, таким образом, случай поговорить о своем герое; ибо доселе,
как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то балы, то дамы, то городские сплетни, то, наконец,
тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела.
— Нет, Павел Иванович, только на том условии, чтобы деньги
как можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать
тысяч, по крайней мере, а остальные никак не дальше,
как через две недели.
Десять
тысяч у него было: другие десять
тысяч предполагал он призанять у Костанжогло, так
как он сам объявил уже, что готов помочь всякому, желающему разбогатеть и заняться хозяйством.