Неточные совпадения
Едва ли кто-нибудь, кроме матери, заметил появление его на свет, очень немногие замечают его в течение жизни, но, верно, никто
не заметит, как он исчезнет со света; никто
не спросит,
не пожалеет о нем, никто и
не порадуется его смерти.
Никто
не знал и
не видал этой внутренней жизни Ильи Ильича: все думали, что Обломов так себе, только лежит да кушает на здоровье, и что больше от него нечего ждать; что
едва ли у него вяжутся и мысли в голове. Так о нем и толковали везде, где его знали.
Не дай Бог, когда Захар воспламенится усердием угодить барину и вздумает все убрать, вычистить, установить, живо, разом привести в порядок! Бедам и убыткам
не бывает конца:
едва ли неприятельский солдат, ворвавшись в дом, нанесет столько вреда. Начиналась ломка, паденье разных вещей, битье посуды, опрокидыванье стульев; кончалось тем, что надо было его выгнать из комнаты, или он сам уходил с бранью и с проклятиями.
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его
не рождают отрадного чувства в душе: в
едва заметном колебании водяной массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
Вскоре из кухни торопливо пронес человек, нагибаясь от тяжести, огромный самовар. Начали собираться к чаю: у кого лицо измято и глаза заплыли слезами; тот належал себе красное пятно на щеке и висках; третий говорит со сна
не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается,
едва приходя в себя.
Может быть, когда дитя еще
едва выговаривало слова, а может быть, еще вовсе
не выговаривало, даже
не ходило, а только смотрело на все тем пристальным немым детским взглядом, который взрослые называют тупым, оно уж видело и угадывало значение и связь явлений окружающей его сферы, да только
не признавалось в этом ни себе, ни другим.
— Пробовал прежде,
не удалось, а теперь… зачем? Ничто
не вызывает, душа
не рвется, ум спит покойно! — с
едва заметной горечью заключил он. — Полно об этом… Скажи лучше, откуда ты теперь?
Штольц, однако ж, говорил с ней охотнее и чаще, нежели с другими женщинами, потому что она, хотя бессознательно, но шла простым природным путем жизни и по счастливой натуре, по здравому,
не перехитренному воспитанию
не уклонялась от естественного проявления мысли, чувства, воли, даже до малейшего,
едва заметного движения глаз, губ, руки.
За ужином она сидела на другом конце стола, говорила, ела и, казалось, вовсе
не занималась им. Но
едва только Обломов боязливо оборачивался в ее сторону, с надеждой, авось она
не смотрит, как встречал ее взгляд, исполненный любопытства, но вместе такой добрый…
— Ленивы! — возразила она с
едва приметным лукавством. — Может ли это быть? Мужчина ленив — я этого
не понимаю.
«Да что же тут дерзкого? — спросила она себя. — Ну, если он в самом деле чувствует, почему же
не сказать?.. Однако как же это, вдруг,
едва познакомился… Этого никто другой ни за что
не сказал бы, увидя во второй, в третий раз женщину; да никто и
не почувствовал бы так скоро любви. Это только Обломов мог…»
Она,
не глядя на него, подала ему концы пальцев и,
едва он коснулся их, тотчас же отдернула руку назад.
Обходятся эти господа с женами так же мрачно или легко,
едва удостоивают говорить, считая их так, если
не за баб, как Захар, так за цветки, для развлечения от деловой, серьезной жизни…
Она сошла — и он надивиться
не мог, глядя на нее; он
едва узнал ее. У ней другое лицо, даже другой голос.
Она как будто слушала курс жизни
не по дням, а по часам. И каждый час малейшего,
едва заметного опыта, случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом линия остается у ней в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
Этот голос когда-нибудь раздастся, но так сильно зазвучит, таким грянет аккордом, что весь мир встрепенется! Узнает и тетка и барон, и далеко раздастся гул от этого голоса!
Не станет то чувство пробираться так тихо, как ручей, прячась в траве, с
едва слышным журчаньем.
Ольга шла тихо и утирала платком слезы; но
едва оботрет, являются новые. Она стыдится, глотает их, хочет скрыть даже от деревьев и
не может. Обломов
не видал никогда слез Ольги; он
не ожидал их, и они будто обожгли его, но так, что ему от того было
не горячо, а тепло.
В антракте он пошел в ложу к Ольге и
едва протеснился до нее между двух каких-то франтов. Чрез пять минут он ускользнул и остановился у входа в кресла, в толпе. Акт начался, и все торопились к своим местам. Франты из ложи Ольги тоже были тут и
не видели Обломова.
Он с громкими вздохами ложился, вставал, даже выходил на улицу и все доискивался нормы жизни, такого существования, которое было бы и исполнено содержания, и текло бы тихо, день за днем, капля по капле, в немом созерцании природы и тихих,
едва ползущих явлениях семейной мирно-хлопотливой жизни. Ему
не хотелось воображать ее широкой, шумно несущейся рекой, с кипучими волнами, как воображал ее Штольц.
Я видала счастливых людей, как они любят, — прибавила она со вздохом, — у них все кипит, и покой их
не похож на твой: они
не опускают головы; глаза у них открыты; они
едва спят, они действуют!
— Послушай, Ольга,
не гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон, останавливаясь и стараясь вникнуть в этот новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я решил сам ехать в деревню, вместе с поверенным… чтоб там… —
едва слышно досказал он.
Хорошо. Отчего же, когда Обломов, выздоравливая, всю зиму был мрачен,
едва говорил с ней,
не заглядывал к ней в комнату,
не интересовался, что она делает,
не шутил,
не смеялся с ней — она похудела, на нее вдруг пал такой холод, такая нехоть ко всему: мелет она кофе — и
не помнит, что делает, или накладет такую пропасть цикория, что пить нельзя — и
не чувствует, точно языка нет.
Не доварит Акулина рыбу, разворчатся братец, уйдут из-за стола: она, точно каменная, будто и
не слышит.
Как ни наслаждалась она присутствием Штольца, но по временам она лучше бы желала
не встречаться с ним более, пройти в жизни его
едва заметною тенью,
не мрачить его ясного и разумного существования незаконною страстью.
— Как сон, как будто ничего
не было! — говорила она задумчиво,
едва слышно, удивляясь своему внезапному возрождению. — Вы вынули
не только стыд, раскаяние, но и горечь, боль — все… Как это вы сделали? — тихо спросила она. — И все это пройдет, эта… ошибка?
Вот Илья Ильич идет медленно по дорожке, опираясь на плечо Вани. Ваня уж почти юноша, в гимназическом мундире,
едва сдерживает свой бодрый, торопливый шаг, подлаживаясь под походку Ильи Ильича. Обломов
не совсем свободно ступает одной ногой — следы удара.
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет. Меня
не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, //
Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно.
Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: //
Едва,
едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Он так привык теряться в этом, // Что чуть с ума
не своротил // Или
не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма //
Едва в то время
не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень //
Едва рождающийся день.
Она его
не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе
не заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его
не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль
не видно, иль
не жаль; // Онегин сохнет, и
едва ль // Уж
не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.