Неточные совпадения
Несмотря, однако ж, на эту наружную угрюмость и дикость, Захар был довольно мягкого и доброго сердца. Он любил даже проводить время с ребятишками. На дворе, у ворот, его часто видели с кучей
детей. Он их мирит, дразнит, устроивает игры или просто сидит с ними, взяв одного на одно колено,
другого на
другое, а сзади шею его обовьет еще какой-нибудь шалун руками или треплет его за бакенбарды.
Задумывается
ребенок и все смотрит вокруг: видит он, как Антип поехал за водой, а по земле, рядом с ним, шел
другой Антип, вдесятеро больше настоящего, и бочка казалась с дом величиной, а тень лошади покрыла собой весь луг, тень шагнула только два раза по лугу и вдруг двинулась за гору, а Антип еще и со двора не успел съехать.
Ребенок видит, что и отец, и мать, и старая тетка, и свита — все разбрелись по своим углам; а у кого не было его, тот шел на сеновал,
другой в сад, третий искал прохлады в сенях, а иной, прикрыв лицо платком от мух, засыпал там, где сморила его жара и повалил громоздкий обед. И садовник растянулся под кустом в саду, подле своей пешни, и кучер спал на конюшне.
Няня между тем уж рисует
другую картину воображению
ребенка.
Кроме этих
детей,
других еще в пансионе пока не было.
Может быть, когда
дитя еще едва выговаривало слова, а может быть, еще вовсе не выговаривало, даже не ходило, а только смотрело на все тем пристальным немым детским взглядом, который взрослые называют тупым, оно уж видело и угадывало значение и связь явлений окружающей его сферы, да только не признавалось в этом ни себе, ни
другим.
Мать задавала себе и няньке задачу: выходить здоровенького
ребенка, беречь его от простуды, от глаза и
других враждебных обстоятельств. Усердно хлопотали, чтоб
дитя было всегда весело и кушало много.
Потом уже начинались повторения: рождение
детей, обряды, пиры, пока похороны не изменят декорации; но ненадолго: одни лица уступают место
другим,
дети становятся юношами и вместе с тем женихами, женятся, производят подобных себе — и так жизнь по этой программе тянется беспрерывной однообразною тканью, незаметно обрываясь у самой могилы.
— Что за
ребенок, если ни разу носу себе или
другому не разбил? — говорил отец со смехом.
Она называла его
другом, любила за то, что он всегда смешил ее и не давал скучать, но немного и боялась, потому что чувствовала себя слишком
ребенком перед ним.
Я только хочу доказать вам, что ваше настоящее люблю не есть настоящая любовь, а будущая; это только бессознательная потребность любить, которая за недостатком настоящей пищи, за отсутствием огня, горит фальшивым, негреющим светом, высказывается иногда у женщин в ласках к
ребенку, к
другой женщине, даже просто в слезах или в истерических припадках.
— Ты опять «
другие»? Смотри! — сказал он, погрозив пальцем. —
Другие в двух, много в трех комнатах живут: и столовая и гостиная — все тут; а иные и спят тут же;
дети рядом; одна девка на весь дом служит. Сама барыня на рынок ходит! А Ольга Сергеевна пойдет на рынок?
Это только бессознательная потребность любить, которая, за недостатком настоящей пищи, высказывается иногда у женщин в ласках к
ребенку, к
другой женщине, даже просто в слезах или в истерических припадках!..
У них много: они сейчас дадут, как узнают, что это для Ильи Ильича. Если б это было ей на кофе, на чай,
детям на платье, на башмаки или на
другие подобные прихоти, она бы и не заикнулась, а то на крайнюю нужду, до зарезу: спаржи Илье Ильичу купить, рябчиков на жаркое, он любит французский горошек…
Илья Ильич, не подозревая ничего, пил на
другой день смородинную водку, закусывал отличной семгой, кушал любимые потроха и белого свежего рябчика. Агафья Матвеевна с
детьми поела людских щей и каши и только за компанию с Ильей Ильичом выпила две чашки кофе.
Хозяйка быстро схватила
ребенка, стащила свою работу со стола, увела
детей; исчез и Алексеев, Штольц и Обломов остались вдвоем, молча и неподвижно глядя
друг на
друга. Штольц так и пронзал его глазами.
Неточные совпадения
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И
детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Иль помириться их заставить, // Дабы позавтракать втроем, // И после тайно обесславить // Веселой шуткою, враньем. // Sel alia tempora! Удалость // (Как сон любви,
другая шалость) // Проходит с юностью живой. // Как я сказал, Зарецкий мой, // Под сень черемух и акаций // От бурь укрывшись наконец, // Живет, как истинный мудрец, // Капусту садит, как Гораций, // Разводит уток и гусей // И учит азбуке
детей.
Здесь-то стал он требовать того, что
другие требуют от
детей.
Но от удовольствия ли или от чего-нибудь
другого,
ребенок вдруг повел себя нехорошо. Жена Леницына закричала:
Об висте решительно позабыли; спорили, кричали, говорили обо всем: об политике, об военном даже деле, излагали вольные мысли, за которые в
другое время сами бы высекли своих
детей.