А когда я
сделал план поездки за границу, звал заглянуть в германские университеты, ты вскочил, обнял меня и подал торжественно руку: «Я твой, Андрей, с тобой всюду», — это всё твои слова.
Неточные совпадения
— Зато у меня имение на руках, — со вздохом сказал Обломов. — Я соображаю новый
план; разные улучшения ввожу. Мучаюсь, мучаюсь… А ты ведь чужое
делаешь, не свое.
— Ну, оставим это! — прервал его Илья Ильич. — Ты иди с Богом, куда хотел, а я вот с Иваном Алексеевичем напишу все эти письма да постараюсь поскорей набросать на бумагу план-то свой: уж кстати заодно
делать…
— А ведь я не умылся! Как же это? Да и ничего не
сделал, — прошептал он. — Хотел изложить
план на бумагу и не изложил, к исправнику не написал, к губернатору тоже, к домовому хозяину начал письмо и не кончил, счетов не поверил и денег не выдал — утро так и пропало!
— И не нужно никакого! — сказал Штольц. — Ты только поезжай: на месте увидишь, что надо
делать. Ты давно что-то с этим
планом возишься: ужели еще все не готово? Что ж ты
делаешь?
— Что это с тобой? — с иронией возразил Штольц. — А собираешься дело
делать,
план пишешь. Скажи, пожалуйста, ходишь ли ты куда-нибудь, где бываешь? С кем видишься?
— Ах, Илья, Илья! — сказал Штольц. — Нет, я тебя не оставлю так. Через неделю ты не узнаешь себя. Ужо вечером я сообщу тебе подробный
план о том, что я намерен
делать с собой и с тобой, а теперь одевайся. Постой, я встряхну тебя. Захар! — закричал он. — Одеваться Илье Ильичу!
Он рассказывал мне про свое прошедшее, мы
делали планы, философствовали иногда и старались говорить всё потихоньку, чтобы нас не услыхали наверху и не донесли бы Татьяне Семеновне, которая требовала, чтобы мы ложились рано.
— Да скажите, что же я мог сделать? — возразил муж, — ведь я употребил все, чтобы удержать ее, я говорил и о средствах, и о детях, которых мы должны оставить, и о моих делах, — она ничего слышать не хочет. Она
делает планы о жизни за границей, как бы здоровая. А сказать ей о ее положении — ведь это значило бы убить ее.
Неточные совпадения
Возвращаясь домой, Левин расспросил все подробности о болезни Кити и
планах Щербацких, и, хотя ему совестно бы было признаться в этом, то, что он узнал, было приятно ему. Приятно и потому, что была еще надежда, и еще более приятно потому, что больно было ей, той, которая
сделала ему так больно. Но, когда Степан Аркадьич начал говорить о причинах болезни Кити и упомянул имя Вронского, Левин перебил его.
Стремов же отстранился,
делая вид, что он только слепо следовал
плану Каренина и теперь сам удивлен и возмущен тем, что сделано.
Хлюстов не соглашался итти со своим уездом просить Снеткова баллотироваться, а Свияжский уговаривал его
сделать это, и Сергей Иванович одобрял этот
план.
«Вот что попробуйте, — не раз говорил он, — съездите туда-то и туда-то», и поверенный
делал целый
план, как обойти то роковое начало, которое мешало всему.
По рассказам Вареньки о том, что
делала мадам Шталь и другие, кого она называла, Кити уже составила себе
план будущей жизни.