Неточные совпадения
В мечтах перед ним носился образ высокой, стройной женщины, с покойно сложенными на
груди руками, с тихим, но гордым взглядом, небрежно сидящей среди плющей в боскете, легко ступающей по ковру, по песку аллеи, с колеблющейся талией, с грациозно положенной на плечи
головой, с задумчивым выражением — как идеал, как воплощение целой жизни, исполненной неги и торжественного покоя, как сам покой.
Он дотронулся до ее
головы рукой — и
голова горяча.
Грудь тяжело дышит и облегчается частыми вздохами.
Обломов молча снял с его
головы свою шляпу и поставил на прежнее место, потом скрестил на
груди руки и ждал, чтоб Тарантьев ушел.
Но женитьба, свадьба — все-таки это поэзия жизни, это готовый, распустившийся цветок. Он представил себе, как он ведет Ольгу к алтарю: она — с померанцевой веткой на
голове, с длинным покрывалом. В толпе шепот удивления. Она стыдливо, с тихо волнующейся
грудью, с своей горделиво и грациозно наклоненной
головой, подает ему руку и не знает, как ей глядеть на всех. То улыбка блеснет у ней, то слезы явятся, то складка над бровью заиграет какой-то мыслью.
— Покорно благодарю, — ласково отозвался Обломов, принимая пирог, и, заглянув в дверь, уперся взглядом в высокую
грудь и
голые плечи. Дверь торопливо затворилась.
— Ах да, это необходимо… надо кончить чем-нибудь… — проговорила она с тоской от неизбежного признания. «Немезида! Немезида!» — думала она, клоня
голову к
груди.
— А это прошлое? — шептала она опять, кладя ему
голову на
грудь, как матери.
Штольц молча опять пошел по аллее, склонив
голову на
грудь, погрузясь всей мыслью, с тревогой, с недоуменьем, в неясное признание жены.
Анисью, которую он однажды застал там, он обдал таким презрением, погрозил так серьезно локтем в
грудь, что она боялась заглядывать к нему. Когда дело было перенесено в высшую инстанцию, на благоусмотрение Ильи Ильича, барин пошел было осмотреть и распорядиться как следует, построже, но, всунув в дверь к Захару одну
голову и поглядев с минуту на все, что там было, он только плюнул и не сказал ни слова.
Покорно склоненная голова упиралась подбородком в грудь, примяв густую курчавую бороду, на
голой груди в красных потоках застывшей крови лежал большой медный крест.
На Огненной Земле Дарвин видел с корабля женщину, кормившую грудью ребенка; она подошла к судну и оставалась на месте единственно из любопытства, а между тем мокрый снег, падая, таял на ее
голой груди и на теле ее голого малютки.
Минкина выхватила из рук Паши щипцы, разорвала ей рубашку и калеными щипцами начала хватать за
голую грудь бедной девушки. Щипцы шипели и дымились, а нежная кожа лепестками оставалась на щипцах. Паша задрожала всем телом и глухо застонала; в глазах ее заблестел какой-то фосфорический свет, и она опрометью бросилась вон из комнаты.
Одевались на маскарад Варвара и Грушина вместе у Грушиной. Наряд у Грушиной вышел чересчур легок: голые руки и плечи, голая спина,
голая грудь, ноги в легоньких туфельках, без чулок, голые до колен, и легкая одежда из белого полотна с красною обшивкою, прямо на голое тело, — одежда коротенькая, но зато широкая, со множеством складок. Варвара сказала, ухмыляясь:
У корней ветлы лежит отец его, связанный веревкой, в изорванной рубахе; руки у него прикручены за спину,
голая грудь выпятилась вперёд, а голова будто приросла к стволу ветлы.
Неточные совпадения
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив
голову на
грудь, я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
Прошло минут пять; сердце мое сильно билось, но мысли были спокойны,
голова холодна; как я ни искал в
груди моей хоть искры любви к милой Мери, но старания мои были напрасны.
Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит женщина, в соломенной шляпке, окутанная черной шалью, опустив
голову на
грудь; шляпка закрывала ее лицо.
Грушницкий стоял, опустив
голову на
грудь, смущенный и мрачный.
— Скажи мне, — наконец прошептала она, — тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий… — Ее голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила
голову на
грудь мою.